Преданная истинная - Лана Воронецкая

От неожиданности и жестокости картинки перед глазами, забываю, как дышать. Тело напрягается натянутой струной.

Советник подставляет ладонь, набирает полную пригоршню крови и… подносит к губам. Пьёт.

— Ещё тёплая, — хлюпает губами.

Голова идёт кругом, будто от нехватки воздуха. Происходящее кажется настолько невероятным, что я не могу поверить.

Он вытирает рукавом рот.

Моё сердце отстукивает всё сильнее, с каждым ударом прогоняя ошеломление. И я срываюсь с места. Бегу и падаю перед драконом на колени.

Протягиваю трясущиеся руки к звериному телу, призывая природную магию. Он же не мог умереть? Не мог! Инстинкты природной ведьмы вопят о том, что я должна помочь.

Но… магия не слушается. Её как будто обрубили. Не могу нащупать ни одного магического потока вокруг.

— Оставь, — грубо окрикивает Аврелий. — Он уже мёртв.

Я просто не могу в это поверить. Продолжаю призывать магический поток. Никогда раньше я не видела мёртвого дракона. К тому же, этот дракон умер явно не от старости.

— Магия в этом ангаре не сработает. Здесь стоит защитный контур от магических воздействий. Так, что перестань страдать ерундой.

Советник обтирает о штаны ладонь, из которой только что пил кровь.

Пальцы тянутся сжаться в кулаки или найти опору, но тело не слушается полностью. Холод и дрожь пронизывают его. С трудом выдавливаю непослушными губами:

— Но зачем… пить кровь?

К горлу подкатывает ком. Пытаюсь справиться с тошнотой.

Советник поднимает брови, деланно удивляясь.

— А ты не знала секрет драконьей крови? Совет Драконов тщательно скрывает свои тайны? Папочка тебя не посвятил?

Впрочем, Аврелию не нужны мои ответы. Ему нужен зритель.

— Кровь дракона дарит человеку молодость, здоровье, красоту.

Он поворачивается, красуясь поджарым телом. Действительно, а сколько же Советнику уже лет? Должно быть прилично, а выглядит не старше сорока. Хотя, у него же есть истинная драконица. Не мудрено, что Советник так медленно стареет. Зачем тогда он занимается извращениями? Пьёт драконью кровь?

Додумать я не успеваю.

Аврелий пинает ногой зверя.

— Ещё один неудачный эксперимент!

Я даже заикаться начинаю:

— К-какой эксперимент?

Аврелий будничным тоном сообщает:

— По привязке драконьей сущности человеку.

Мой разум «зависает», пытаясь понять, действительно ли это всё реально?

— Такие эксперименты запрещены законом.

— Это не помешало твоему дяде пересадить себе драконью ипостась.

— Вот, после этого комиссия по этике и приняла такой закон.

Советник ухмыляется:

— Тебе не кажется, что ты говоришь о двойных стандартах, Ландия? А ещё идёшь на красный диплом. Законники называются…

Он укоризненно качает головой:

— Почему одним можно, а другим нельзя? Что насчёт брата твоей подруги? Амир выступает обвинителем в суде, претендует на человеческий престол, а сам… нарушает закон? Привязал себе драконью ипостась Тревиса. Кто ему дал такое право? Зверь Тревиса должен был сгореть!

Возражаю:

— Отец Амира не спрашивал согласие сына.

Слабое возражение. Но что тут ещё можно сказать?

Аврелий же лезет за пазуху, вытягивает кулон на цепочке.

— Но есть и хорошие новости. Остатки эликсира по привязке второй ипостаси у меня, — он машет кулоном, зажатым в пальцах. — Единственная в своём роде формула, разработанная твоим дядей и отцом Амира, когда они привязывали зверя Луцеру. Аналогов больше нет. Часть формулы унёс в могилу сам отец Амира, а вторую часть разрабатывал Луцер. Он уничтожил записи. Но твой дядя был не в курсе, что отец Амира не уничтожил эликсир, а использовал на сыне.

Советник торжествует:

— Я украл кулон у Ашары. Когда мы танцевали на её свадьбе. Глупый Амир сохранил остатки эликсира, да ещё доверил сестре такой артефакт!

Аврелий машет рукой в сторону мёртвого дракона:

— Как видишь, я много лет проводил опыты, но без эликсира ничего не добился.

— Это не первый убитый дракон?

— Наука требует жертв, — заявляет монстр в человечьем обличье и тягостно вздыхает. — Жаль, что эликсира хватит лишь на две привязки.

Он пристально смотрит на меня. Замечаю, что и Кай тоже сверлит меня нехорошим взглядом.

— И первый эксперимент мы проведём на тебе!

Внезапно каждая мелочь – слабый скрип, шорох, движение тени – обостряются до предела. Тревога, струящаяся маленьким ручейком, превращается в бурлящий поток страха. Инстинкты вопят: нужно бежать.

Что я и бездумно делаю. Не успеваю сообразить, как уже перебираю ногами, которые несут меня на выход из ужасного ангара. Пытаюсь мерцать, чтобы ускориться, но внутри помещения не получается – стоит заперт на магию. Мне бы только добежать до выхода.

Не могу сдержаться, мысленно зову Амира на бегу. Снимаю блок, пытаюсь нащупать нашу связь.

Но в ответ – тишина… Связь пропала.

А стоит добежать до огромных ворот ангара, как будто бы в насмешку, открытых нараспашку, как меня оглушает лай гончих тварей, притаившихся снаружи.

Замираю.

Каждый удар сердца кажется громче. Оно стучит, как барабан, заглушающий всё вокруг – даже звонкий лай псов. Позади которых выстроилась шеренга королевской охраны. Путь к побегу перекрыт?

Складываю руки в умоляющем жесте, кричу срывая горло:

— Помогите!

Но моя просьба тонет в сумраке ночи. На лицах охраны не дрогнет ни один мускул. Они при исполнении. Они мне не помогут. Военные не должны думать и разбираться. Они должны выполнять приказы.

Одна из гончих, особенно борзая, подбирается ближе всех и хватает меня за край платья, яростно рвёт. Отпрыгиваю задом, оставляя клок ткани в пасти твари.

И попадаю прямо в крепкие тиски объятий. Меня тащат обратно вглубь. Это Кай!

Вырываюсь, пытаюсь укусить. Визжу и начинаю оборот в драконицу. По крайней мере, так я смогу защищаться. А ещё проломить крышу и улететь. Это быстрее, чем бежать.

Ничего не выходит!

Голос Аврелия гремит, заглушая мой визг:

— Кай усыпил твою драконицу. Обернуться не получится.

Вот почему, вода, которой напоил меня Кай, показалась странной на вкус. Не показалась. Кай что-то подмешал.

Я закрываю рот – страх переполняет так, что больше не могу визжать. А объятия Кая становятся крепче. Он с силой вжимает меня в своё тело, трётся пахом сзади, до боли стискивает мою грудь.

Злобно шипит над ухом:

— Ведьма! Что ты со мной сотворила? Почему у меня больше не стоит?

Его руки скользят по телу вверх, ощупывают, пока не добираются о шеи. Пальцы смыкаются, начинают душить. Грудь тянет, не получается вдохнуть.

Его останавливает Аврелий.

— Полегче, мой мальчик. Ты опять перегибаешь.

Кай ослабляет хватку, но