Глаз Горгоны - Нина Вайшен

В каюту я забежала в слезах. Разревелась ещё в коридоре. Дин ошарашено смотрел, как я метаюсь по комнатам, закидывая вещи в чемодан. Несколько раз пробовал спросить, в чём дело, но я только сильнее заходилась рёвом, и Дин сдался.

В сумочке что-то завибрировало. Передатчик Зига. Надо было оставить его в каюте, чтобы не травить душу. Сквозь пелену слёз я разглядела послание: «Ты где, малыш?». Чёрт. Чёрт-чёрт-чёрт! Это просто невыносимо. Я не могу потащить Зига за собой на дно. Не имею на это права.

До сенаторского корабля я буквально тащила Дина силком, постоянно подгоняя. Он попытался сказать мне что-то про Лану, но я очень красноречиво прошипела, что новообретённая подружка подождёт. Хотелось уже поскорее скрыться в корабле, забиться куда-нибудь в угол и пожалеть себя.

— Фиби! — раздался откуда-то басовитый голос.

Зиг

Десять минут назад Алексу на комлинк пришёл приказ освободить меня. Я просто уволен и могу улетать со станции. Собрать свои пожитки. А документы все уже оформят постфактум. Вбежавший на гауптвахту радостный Тайсон попросил меня задержаться, чтобы ещё немного его постраховать.

После напряженного ожидания меня охватил осторожный восторг. Он мягко играл в крови.

— Стивен, — сказал я своему бывшему заместителю, — Я могу задержаться максимум на день. Мне нужно к семье. Давно их не видел.

— Ну ладно, организую вам завтра челнок до ближайшей перевалочной станции, — грустно пожал плечами Тайсон. — Спасибо, что спасли наши задницы, сэр.

— Ты получил хороший опыт, — я похлопал его по плечу. — Уверен, что освоишься. Ты же так этого хотел…

— Спасибо.

В груди вдруг к радости примешалась странная тревога.

— Как там Фиби? Что ей наговорил Лускетти?

— Не знаю, но вылетела она из его кабинета пулей. И расстроенная.

— Так. Я должен с ней связаться…

Тайсон многозначительно кивнул мне:

— У вас это… Что-то было?

Я шикнул на него и вышел с гауптвахты. На душе расползалось какое-то скверное чувство. Решив в него не углубляться, я достал из кармана передатчик.

«Ты где, малыш?», — написал я.

Ответ не приходил. Я быстро заскочил к себе в каюту. Взял коммуникатор на замену своему потерявшемуся во время падения челнока на Платинум.

— Дин. Это Зиг. Фиби с тобой? — сходу выпалил я, когда он принял вызов.

— Привет… Да, мы с ней идем по стыковочному рукаву…

— Стыковочному рукаву?

Сердце йокнуло.

— Да, через десять минут вылет. Улетаем вместе с сенатором.

Десять минут. Я моментально сбросил вызов. Помчался к лифту, мне до стыковочного рукава добираться минут девять.

Я…

Должен успеть.

Коридоры пролетали мимо размытыми полосами. В груди жгло. Почему Фиби мне не сообщила? Испугалась лететь со мной на свадьбу? Испугалась моей ненасытности? Ревности?

Пока спускался в лифте, пытался силой мысли заставить его двигаться быстрее. Смешно. Но я на всё готов был, чтобы успеть. Выпрыгнуть в открытый космос? Да, пожалуйста. Но это бы не помогло.

В голове всплывали сцены нашей близости. Мои руки на груди Фиби. Может, не стоило пугать её своими контролерскими замашками? Не надо было больно щипать за сосок?

Приехав на нужный этаж, я едва не снес слишком медленно открывающиеся двери.

Нет. Мне казалось, что Фиби понравилась моя сексуальная игра. Я же без всякой злости. Да и не злился я даже на то фото сына. Времени много прошло. И я понимал, что Фиби на это решилась от отчаяния.

До рукава я добрался за восемь минут, но его уже убирали.

В уши врезался свист сервомоторов. Рукав отсоединялся от корабля. Но был только в самом начале этого процесса.

— Мистер Тореас! — закричал мне вслед техник.

— Поставь на паузу отсоединение! — приказал ему я, словно забыв, что больше здесь не начальник.

Конечно. Отсоединение продолжилось. Пол под моими ногами вибрировал. Н-ну, куда она? Почему убегает? Я не дам ей уйти просто так. Да и вообще. Не позволю ей уйти.

— Поставь на паузу соединение! Это вопрос жизни и смерти! — проорал я технику, перекрикивая гул приводов.

Казалось, всё. Я не успею. Но вдруг вибрация прекратилась. Стыковочный рукав так и остался соединным с «Ладьей», кораблем сенатора.

Техник всё-таки меня послушал.

Я подскочил к ещё не до конца закрытому шлюзу корабля, протиснулся в щель. Оказался на борту. В первом отсеке было пусто, видать все сели на места.

Я прошел дальше. Увидел сидящих на просторных сидениях людей. Фиби не увидел сразу.

Выкрикнул её имя.

Никто не отозвался. Только охранники сенатора повставали с мест. Направились ко мне. Вдруг позади одного из них я заметил Фиби. Красную от слез. Твою мать. Что такого ей сказал Лускетти?

— Мистер Тореас… — начал было один из охранников.

— Всё в порядке, я сейчас уйду, — я поднял руки вверх. — Только хотел у вас одну пассажирку украсть…

Фиби подняла на меня голову.

— Ты же обещала мне снять сюжет про работников службы безопасности станции, — взволнованно начал я.

— Зиг… — Фиби закусила губы. — Мне нужно лететь… я плохой журналист. Сюжет получится не очень.

По её щекам потекли слëзы.

— Мистер Тореас… — один из охранников положил мне ладонь на плечо. — Вы задерживаете вылет сенатора.

— А я думаю, что очень хороший, — улыбнулся я Фиби, игнорируя протесты. — Пойдем со мной. Я никуда не уйду. Скоро начнётся драка.

Охранники достали бластеры.

— Ну или расстрел.

— Фиби! — выкрикнула белокурая девушка, кажется, Лана Ласкарис. — Да иди ты уже с ним! Хватит комедию ломать…

Дин отстегнул ремни, которыми Фиби была пристегнута.

— Иди! Всю жизнь жалеть же будешь… — негромко сказал Дин.

Фиби наконец-то встала, я тут же подхватил её под руку, и мы вместе под щелчки дронов-фотографов вышли в шлюз, а затем и сбежали по стыковочному рукаву.

Я так крепко сжал её руку, что даже испугался, что сделал больно. Едва мы оказались в холле административного этажа, я прижал её к стене и заглянул в глаза:

— Что это было, Фиби? Ты хотела меня бросить?

Она отвела взгляд. Прикусила губу. Черные волосы липли к её мокрым от слез щекам. Это было так больно видеть.

— Ты не понимаешь… У меня большие долги. Ты… ты… даже себе представить не можешь, насколько, — её голос звенел виной и стыдом. — Мой кредитор меня везде найдет… Я боюсь, что он испортит свадьбу твоей бывшей жене… и жизнь тебе.

Она помолчала, но только