Хозяйка медовых угодий - Ри Даль

Мы вернулись на пасеку рука об руку, когда уже стемнело. Шайна и Лина сидели у костра. Шайна помешивала похлёбку в котелке, а Лина плела венок из лаванды, её маленькие пальчики ловко переплетали стебли. Увидев нас, Лина вскочила, венок слетел с её коленей.

— Мариса! Дядя Ксавье! Вы где были? Ужин готов, а вы...

Она замерла, заметив кольцо на моём пальце. Глаза её расширились, как у совёнка.

— Это... это что? Кольцо? Красивое... С пчёлкой!

Шайна поднялась, вытирая руки о передник, и её взгляд скользнул по нашим лицам — сияющим, полным счастья.

— Ох, ребятки... Неужели? — прошептала она, подходя ближе. — Мариса, это… то, что я думаю?

— Да, Шайна. Мы... обручились. Ксавье сделал мне предложение. И я... я сказала «да».

Лина взвизгнула от радости, бросившись ко мне и обхватив за талию.

— Ура! Значит, дядя Ксавье теперь будет с нами всегда? И вы... женитесь? Как в сказках?

Ксавье рассмеялся.

— Именно так, малышка. Как в сказках. Но лучше — потому что по-настоящему.

Шайна обняла меня крепко, её руки были жёсткими от работы, но объятие — полным нежности.

— Я так рада за тебя, Мариса. Ты заслуживаешь этого счастья.

Мы сели у костра, ели похлёбку, и в тот вечер она казалась вкуснее любого пира в замке герцога. Ксавье рассказал о планах: свадьба через месяц, скромная, но красивая, в поместье. Я колебалась — пасека была моим домом, но он заверил:

— Пасека останется твоей, Мариса. Мы расширим её, ты будешь ездить туда каждый день, если захочешь. Но в поместье... там безопасно. Для тебя, для Лины. И... для нашей семьи.

Лина посмотрела на нас большими глазами.

— А я... я буду с вами? В поместье? Вы не оставите меня?

Я прижала её к себе.

— Конечно, нет, милая. Ты — часть нашей семьи. Мы... мы сделаем всё официально. Ты станешь нашей дочерью.

Шайна кивнула, её глаза заблестели.

— Это правильно. Лина... заслуживает семьи.

Никто из нас не рассказал Лине тайну её рождения. Да это было и неважно, ведь у неё теперь были настоящие мама и папа — я и Ксавье.

На следующий день он послал гонца к герцогу — с просьбой о документах на удочерение. Ответ пришёл быстро: герцог одобрил, добавив: «Лина — под моей защитой. Пусть растёт в любви.»

Подготовка к свадьбе началась сразу. Мы поехали в поместье — я, Лина, Шайна и Ксавье. Элис встретила нас у ворот, как и в прошлый раз, но теперь её взгляд был мягче.

— Брат... Мариса... — сказала она, целуя Ксавье в щёку, а потом, неожиданно, обняла меня. — Поздравляю. Ты... ты сделала его счастливым. Я вижу это в его глазах. И... прости за прошлый раз. Я была... холодна. Но теперь... добро пожаловать в семью.

Я улыбнулась, чувствуя облегчение.

— Спасибо, Элис. Я... я рада, что ты принимаешь меня.

Лина подарила ей новое саше — с мятой и лавандой.

— Тётя Элис, это для тебя. Чтобы спала спокойно.

Элис рассмеялась — искренне, тепло.

— Спасибо, крошка. Ты... ты как маленькая фея. Я... я буду рада учить тебя этикету. Если Мариса позволит.

Подготовка к торжеству пошла полным ходом. Поместье украсили: сады усыпали лепестками роз и лаванды, флаги с гербом фон Лир — серебряным деревом на зелёном поле — развевались на ветру. Вскоре прибыли гости: герцог Эдмунд с советниками, крестьяне с пасеки — Брад, Эсмира, Ной, — даже купцы, что брали наш мёд. Пасеку на время оставили на Шайну — она присматривала за ульями, поливала поля.

Платье для меня сшили в столице: белое, как свежий воск, с вышивкой пчёл и цветов — подсолнухов, клевера, лаванды. Оно сидело идеально, подчёркивая фигуру, которую я обрела от работы на пасеке — сильную, но женственную. Ксавье был в тёмно-зелёном камзоле, с мечом на поясе — граф, но и лесничий в душе.

Церемония прошла в саду, у фонтана. Жрец — пожилой мужчина в белой мантии — благословил нас, держа в руках венки из медоносов.

— Ксавье фон Лир, берёшь ли ты Марису Орвель, Медовую леди, в жёны? — спросил он, и голос его эхом разнёсся по саду.

Ксавье посмотрел на меня, его глаза сияли.

— Беру. Навсегда. В радости и в беде. В болезни и в здравии.

— Мариса Орвель, берёшь ли ты Ксавье фон Лира в мужья?

Я сжала его руку, голос мой дрожал от эмоций:

— Беру. Навсегда.

Мы обменялись кольцами — моё с пчелкой, его — с деревом. Поцелуй был долгим, под аплодисменты гостей. Лина стояла рядом, в розовом платьице, держа корзинку с лепестками, которые она разбрасывала.

— Мама... Папа... — прошептала она тихо, когда мы отстранились. Это было впервые — и сердце моё растаяло.

— Лина... — я обняла её, слёзы потекли из глаз помимо воли. — Да, милая. Твои мама и папа.

Ксавье подхватил её на руки.

— Наша дочь. Лина фон Лир. Маленькая графиня.

Пир был роскошным: столы ломились от мяса, пирогов, вина. Герцог поднял тост:

— За Медовую леди и графа! За любовь, что оживила земли!

Гости танцевали до ночи, а мы с Ксавье ушли в спальню — просторную, с камином и видом на сад. Ночь была нежной: он целовал меня медленно, раздевая и шепча:

— Ты... моя. Навсегда.

Я отвечала, чувствуя тепло его кожи, силу его объятий.

— Да... Навсегда.

После свадьбы мы окончательно переехали в поместье — я, Ксавье, Лина. Шайна осталась на пасеке, но приезжала часто. Пасека расширялась: мы наняли работников — крестьян из деревни, — построили новые улья, засеяли поля подсолнухами и фацелией. Я ездила туда почти ежедневно: проверяла рамки, откачивала мёд, учила новичков.

— Вот так, — показывала я молодому парню, надевая сетку. — Дымарь — чтобы успокоить пчёл. Рамку вынимай медленно, ищи матку — она длинная, с отметкой.

Мёд охотно закупали: в столицу, даже в соседние герцогства. А медовые угодья росли и ширились..

Элис учила Лину шитью, этикету, даже пению.

— Мариса... сестра, — сказала она однажды, обнимая меня. — Ты... часть семьи. Спасибо, что вернула мне брата. Я уж боялась, он никогда не вернётся из своего отшельничества.

Примерно через год я как-то утром внезапно почувствовала тошноту, и поняла, что скоро наше семейство станет ещё больше.

Ксавье был