Магазинчик грешницы. Забудь меня… если сможешь - Виктория Вера

— А почему я не могу этого делать? Вы мне нравитесь, Лоривьева. В вас нет фальши. Вы вся как есть на ладони, даже когда вам кажется, что вам удаётся скрыть свои чувства. В нашем обществе это, знаете ли, невероятно ценное качество. Не теряйте его. Знаете, я очень даже понимаю Рейнхарта… не понимаю только, как он умудрился вас упустить.

— Долгая история…

— Миледи, погодите! — появление рядом с нами Анриетты оказывается самым неожиданным из всего, что могло произойти.

— Вы что-то хотели, милочка? — недовольно поднимает бровь Флюмберже.

— Всего лишь короткого разговора с леди Милс, — само обаяние и кротость.

— Кхм… я буду рядом, Лоривьева, — деликатно отходит в сторону, не спуская с нас внимательного взгляда.

— Слушаю, — подавляю в себе желание съязвить. — У тебя десять секунд.

— Я жду ребёнка!

Её слова ощущаются так, словно мне вдарили веслом по затылку.

Анриетта хватает мою руку и прикладывает к своему животу… округлому животу.

Беременна? Она беременна?

— Он никогда тебе не простит, если из-за тебя что-то случится с нашим ребёнком! Слышишь? Никогда!

Глава 31

Сосредоточиться на главном

Рэйнхарт Константин Орнуа

Тьму за окном уже сменяют предрассветные сумерки. Она давно заснула, а я до сих пор не могу заставить себя уйти. Глажу её медные кудри и рассматриваю на молочной коже золотистые точки.

Как можно быть такой… невозможной? Когда мне кажется, что Лоривьева не может быть лучше, чем в моих снах, она доказывает, что я вообще ничего о ней не знаю…

Осторожно касаюсь её приоткрытых губ своими и сожалением поднимаюсь.

Нужно поговорить с королём, и я направляюсь во дворец. В такое время Его Величество ещё спит, поэтому я прошу обер-камергера внести меня в список на сегодняшнюю аудиенцию.

— Король отменил все встречи в связи с днём Осеннего Благоденствия, а после утренних церемоний и завтрака королевская семья отправится в загородный дворец, — обер-камергер разводит руками. — Но если дело ваше чрезвычайно срочное и напрямую касается вопроса безопасности… — он понижает голос.

— Нет. Напрямую не касается.

Как бы мне ни хотелось, но я не могу злоупотреблять вниманием короля.

— Тогда вынужден вам отказать, лорд Орнуа. И тем не менее я сообщу Его Величеству, что вы запрашивали аудиенцию.

— Благодарю.

Перед тем как отправиться в загородный дворец, приходится заехать домой. Мне нужно привести себя в порядок и хоть немного поспать.

— Леонио, меня не беспокоить, — отдаю короткий приказ лакею, который встречает меня в тишине ещё дремлющего особняка.

— Как скажете, господин. Леди просили напомнить, что сегодня после завтрака отправятся в загородный дворец, и они хотели бы знать…

— Передайте им, что я там тоже буду.

— Прикажете вас дождаться, чтобы отправиться вместе?

— Нет… я планирую прокатиться верхом.

Во дворце я оказываюсь уже после полудня и первым делом выясняю, что «леди Милс ещё не прибывала».

В груди расплывается разочарование.

Я знаю, что дворец — не то место, где я могу даже просто с ней разговаривать… но мне хочется знать, что она рядом.

С прошедшей ночи желание постоянно видеть Лоривьеву превратилось в навязчивую идею, оно сводит с ума и лишает воздуха. Пальцы жжёт от потребности коснуться её.

— Рэйнхарт, милый, вот ты где! — меня догоняет матушка. — Пойдём, дорогой, там приехали леди и лорд Амистон, помнишь их?

Разумеется, помню. Лорд Амистон был лучшим другом моего отца, и только благодаря его военному таланту нам удалось подавить восстание, вернув трон законному наследнику.

Я не видел милорда уже несколько лет, но искренне желаю выразить ему своё почтение.

Амистоны расположились в одном из шатров, где помимо них обнаруживается немало других хорошо знакомых мне лиц.

— Мальчик мой, рад видеть тебя в здравии, — пожилой лорд поднимается из кресла, чтобы сжать мою руку и отечески похлопать по плечу. — Присаживайся рядом, расскажи мне о своих делах. Слышал, ты метишь на должность действительного тайного советника? Похвально! Очень похвально! Отец бы, безусловно, гордился тобой.

— Благодарю, милорд, но эта похвала преждевременна. Я не единственный претендую на должность, — понижаю голос. — Вы, должно быть, знаете условия объявленного негласного соревнования?

— Знаю. Разумеется, знаю. И также понимаю, что зверь — всего лишь ниточка к заговорщикам. Это совершенно очевидно. Во всяком случае для меня, — он бросает осуждающий взгляд в сторону леди Амистон и тоже понижает голос. — Меня раздражает, что церковники используют любую шумиху, чтобы заставить нас жертвовать всё большие и большие суммы. Моя супруга регулярно ходит в храм, чтобы молиться о спасении души и милости богов. И каждый раз, вернувшись домой, она окропляет наисвятейшей водой стены и окна нашего дома. Сколько бы я ни объяснял, что «зверю» чихать как на воду, так и на её душу, она лишь осеняет себя священными знаками, а меня называет богохульником! Леди Амистон совершенно не желает меня слушать…

— И что же я не желаю слушать? — к нам подплывают леди Амистон, за которой следует чета Маноли.

Меня всегда немного забавляло то, как леди и лорд Маноли смотрятся вместе. Создаётся впечатление, что в их союзе роль мужчины отведена именно леди. Милорд же ведёт себя настолько неприметно, словно ему отведена всего лишь роль тени.

— Осеннего благоденствия, господа, — расплывается в заученной улыбке Маноли. — Надеюсь, мы не помешали?

— Ни в коем случае, — лорд Амистон приветственно кланяется и берёт свою супругу под руку.

— Дорогой, ты так и не ответил, о чём же я не жалею слушать? — настойчиво повторяет вопрос миледи.

— Ничего особенного, милая, мы с лордом Орнуа как раз обсуждали зверя и то, как церковь выкачивает деньги из доверчивых прихожан, — не упускает возможности поддеть дражайшую супругу лорд Амистон, причём делает это самым невинным тоном.

— Это богохульство! — искренне возмущается пожилая леди. — И за такие слова боги Варрлаты могут наслать на нас кару!

— Рэйнхарт, мальчик мой, ну хоть ты объясни леди Амистон, что нынешний зверь не имеет никакого отношения к старым легендам! Просто церковь умело использует всю эту шумиху в своих, вполне себе корыстных, целях!

Мне кажется, несколько странным убеждать взрослого человека в том, что легенды — это