Магазинчик грешницы. Забудь меня… если сможешь - Виктория Вера

— Никто не знает. В древних трактах Анхелии говорилось, что они просто перестали рождаться, потому что наш мир захватила тьма. Эта тьма была не в небе, но в сердцах и умах многих. Это были времена больших войн.

— А вороны?

— Исчезли, вместе с силой Анхелии. Сейчас на всё королевство осталось лишь пара действующих древних храмов… но они мало кому интересны.

— Почему это произошло? Я имею в виду, что стало причиной прихода новой церкви?

— Голос Анхелии всегда был тих, в то время как Варрлата была очень громкой. Анхелия призывала к совести и умению слушать сердце… но что делать, если в сердце тьма? Как отличить хорошее от плохого, когда повсюду войны? Люди перестали понимать заветы старой церкви, но не перестали бояться кары богов. И тогда Варрлата предложила свои правила, пообещав защиту богов для тех, кто будет строго следовать наисвятейшим божественным конам. Правила освободили людей от необходимости думать и решать — теперь все знают, что они праведны до тех пор, пока строго следуют наисвятейшим правилам.

— Наисвятейшим? Коны Варрлаты не осуждают убийства!

— Не совсем так. Там написано, что церковь равнодушна к смертям неправедников, ибо сами боги отворачиваются от них. Проблема в том, что именно церковники решают, кто праведен, а кто нет… а я не верю в праведность самих церковников.

— Почему?

Нет, я тоже подозреваю, что церковь Варрлаты просто разводит людей, внушая им страхи и чувство вины. Просто приятно, что не одна я разделяю это мнение.

— Кхм… потому что мне приходится следить за церковниками…

Кажется, он хочет что-то добавить, но осекается и резко меняет тему:

— Лори… а что не так с твоей постелью?

— В каком смысле?

— Леди в особняке Флюмберже требовали Валентайна Винлоу рассказать, что именно не так с твоей постелью…

Хмм, запомнил, значит.

— Эта комната не только моя гостиная, но и моя спальня, — улыбаюсь, замечая, как он начинает озираться.

— И где кровать?

— Её нет, — пожимаю плечами. — Когда я вошла в эти комнаты, здесь была кровать, но когда я присела на неё… она развалилась. Не то, что в доме не было других кроватей, но все они довольно старые… В общем, я подумала, что заслужила выспаться в собственной новой постели. Мой маленький каприз…

— И?

— И мастерская фира Кришана задерживает мой заказ уже вторую неделю, — фыркаю. — Говорят, там большая очередь желающих получить его творения.

— Я поговорю с фиром, — улыбается кончиками губ.

— Не стоит беспокоиться.

— Стоит. Фир Кришан задерживает некоторые заказы не потому, что у него большая очередь, а потому что он… скажем так… слишком рьяно чтит традиции Варрлаты и осуждает женщин, живущих без опекунов.

Это что, шутка такая?

— Тогда почему он вообще принимает эти заказы от таких, как я? — приподнимаю обе брови.

— Ты леди. Аристократка. Он не может отказать тебе прямо, это был бы скандал. Поэтому он действует так, чтобы ты сама отказалась от заказа.

Вот же му… чудак и нехороший человек. Трусливый женоненавистник и поборник кривой морали!

Значит, морочить голову девушкам он не стесняется, а прямо в лицо своим ротом сказать, что не дождусь кровати… это не-е, такое мы делать боимся.

— Не злись, моя хорошая, — легко считывает мои мысли. — Даю слово, что фир Кришан завтра же займётся твоим заказом, — на мгновение в его спокойном голосе проскальзывает что-то зловещее.

— Спасибо, — утыкаюсь носом в изгиб его шеи и закрываю глаза, чувствуя лёгкие поглаживания по волосам. — Рэйнхарт… завтра я должна быть в загородном королевском дворце на праздновании Осеннего Благоденствия. Ты будешь там?

— Я собрался пропустить эту часть праздника… но теперь буду.

Растягиваю губы в улыбке, при этом едва сдерживаюсь, чтобы не зевнуть. Для одного дня сегодня было слишком много эмоций, и мой организм совершенно вымотан.

— Тебе нужно отдыхать, Лори. Уже глубоко за полночь.

— Ты уходишь?

— Хочешь, чтобы я остался? — со смешком и нежностью.

— У меня только один диван, — сонно улыбаюсь.

Он поднимается со мной на руках и шагает к моей «постели».

— Боги, этот диван короче тебя. Как ты здесь помещаешься? — продолжает держать меня.

— Он очень мягкий, — совершенно серьёзно. — После тюков с соломой на чердаке Ании спать здесь почти божественно прекрасно.

Он недоверчиво качает головой, но опускает меня на постель. Сбрасываю мягкие тапочки и прямо в домашнем платье забираюсь под одеяло, укладываясь на бок.

— Давай, я побуду рядом, пока ты не уснёшь, — садится на пол и кладёт подбородок на край дивана, совсем как в то утро, когда я проснулась на софе в его кабинете.

— Рэйн… расскажи мне древние легенды о чудищах. Ты знаешь их?

— Знаю. Расскажу, — невесомо касается моих губ. — Закрывай глазки.

Глава 30

Первый день Осеннего Благоденствия

Ева

— Сколько времени? — подскакиваю на постели, когда тусклые солнечные лучи впиваются в мои закрытые веки. Солнце слишком высоко… значит уже позднее утро?

Быстро озираюсь, с сожалением обнаруживая, что Рэйнхарта в комнате нет. Собственно его и не должно быть, так что сожаление абсолютно иррациональное и не поддаётся логике… но я ничего не могу с этим поделать.

Нащупываю домашние туфли.

Как объяснила леди Флюмберже, первый день празднования Осеннего Благоденствия — это лишь традиционные гуляния, которые длятся весь день. Официальная же часть праздника состоится в столице, в главном храме Варрлаты.

Я могу подъехать в загородный дворец в любое время, но было бы невежливо являться туда слишком поздно.

Закутываюсь толстым пледом и выхожу на балкон. Леди Флюмберже передала, что королева пришлёт для меня экипаж… который и обнаруживается аккурат под моим балконом.

Нда. Карета внизу, а леди Милс ещё даже не умылась. Цыкаю на себя и спешу в ванную.

— Где же оно?… А вот, — выбираю среди волшебных штучек от фиры Ом Хелии несколько склянок. — То, что нужно.

Леди Милс не может себе позволить появиться на этом празднике неподготовленной!

Почти уверена, что там будет весь выводок из курятника леди Маноли… включая Анриетту и ехидну. Сложно поверить, что эти знатные тусовщицы пропустят праздничные гуляния в загородном королевском дворце… это было бы слишком хорошо.

Задерживаю дыхание и опускаю лицо