Магазинчик грешницы. Забудь меня… если сможешь - Виктория Вера

— Позволю себе согласиться с вашим супругом, леди Амистон. Мне приходится иметь дело с последствиями нападений, и смею заверить, что зверь выбирает свои жертвы по вполне политическим мотивам.

— Что вы такое говорите? Разве стала бы церковь лгать? И вы, леди Маноли, согласны с мнением милордов? — хватается за спасительную соломинку Амистон.

— Боюсь, на этот раз я соглашусь с милордами, моя дорогая.

— Но если это не боги, то кто? — не сдаётся миледи.

— Лорд Орнуа говорил, что винить в наших бедах стоит короля Дарцеха, — огорошивает меня леди Маноли.

— Я говорил? — в удивлении приподнимаю брови, встречаясь с миледи взглядом.

— Ну, конечно, — Маноли сопровождает свои слова уверенным кивком. — Кажется, вы обсуждали это на одном из приёмов…

Да неужели?

Немного склоняю голову и тяну губы в вежливой улыбке:

— Теперь вспомнил. Я упоминал о том, что все улики указывают на короля Дарцеха, верно?

— Вот именно! — подхватывает наживку Маноли. — Именно так вы и говорили.

Нет. Не говорил. И даже нигде не упоминал об этом… кроме как в своём лжедневнке.

Значит, вот для кого шпионит моя супруга?

И какая же роль в этом деле отводится леди Маноли?

Леди, которая, между прочим, является старшей статс-дамой двора со времён старого короля и одной из немногих, кто вхож в закрытую часть королевского дворца… равно как и в покои новой королевы.

— Прошу прощения, господа, мне нужно ненадолго вас покинуть… — вежливо улыбаюсь и выхожу из шатра.

— Милый, потанцуешь со мной? — догоняет меня Анриетта и останавливается, преграждая дорогу, при этом она с неизменной широкой улыбкой накидывает на мою голову венок из осенних листьев.

— Ты знаешь, я не большой любитель танцевать. К тому же у меня появились некоторые дела.

С венком на голове я чувствую себя глупо и тут же его с себя стягиваю.

— У тебя всегда дела! — капризно, но предварительно убедившись, что посторонние нас не слышат. — А я очень хочу танцевать! Посмотри, все леди танцуют, а мне остаётся лишь наблюдать за их счастливыми лицами! — обиженно поджимает губы и складывает руки на груди… почти как моя мать.

— Тшш. Тише, моя милая Анриетта, — поднимаю руку, чтобы поправить локон, выбившийся из причёски маленькой предательницы. — Раз хочешь танцевать, то я не буду против, если тебя пригласит кто-то другой. Кажется, я уже говорил тебе об этом.

— Но Рэйнхарт!…

Не желаю слушать, поэтому просто шагаю вперёд, вынуждая Анриетту отступиться. Мне нужно найти кого-то из старших придворных лакеев.

— Чем я могу служить, милорд? — на лице лакея отражается узнавание.

— Передайте обер-камергеру, что я вынужден повторить свою утреннюю просьбу. Он поймёт, о чём речь.

— Конечно, лорд Орнуа.

Кланяется и спешит в сторону правого крыла королевского дворца.

Хочу развернуться, чтобы вернуться к шатрам, но впереди на дорожке вспыхивает каскад медный волос. Вспыхивает и теряется в толпе гостей. Кровь разгоняет бег по венам, и ноги сами несут меня в ту сторону.

Лори…

Маленькая нимфа обнаруживается в весьма интересной компании.

— Осеннего благоденствия, господа, — останавливаюсь за её спиной, чувствуя, как меня начинать ломать от желания прикоснуться.

Лори, резко опускает глаза, но её участившееся дыхание и алеющие скулы сводят на нет попытку спрятать эмоции. Сейчас я понимаю, как ошибался на её счёт… нимфа совершенно не умеет лгать, даже когда очень старается.

Чувствую на себе осуждающий взгляд Флюмберже. Миледи всегда была слишком проницательной.

— Друг мой, Рэйнхарт, как давно мы не виделись? Год? Больше? — генерал Норт Дарэн, расплывается в искренней улыбке.

— Мне кажется, вечность, — мы прошли с ним бок о бок не один бой, и я искренне рад видеть его в добром здравии. Я мог бы расспросить его о многом и ответить на сотни невысказанных им вопросов… но все мои мысли сосредотачиваются на другом…

Делаю ещё один шаг вперёд, оказываясь очень близко к Лоривьеве. Незаметно касаюсь её пальцев.

Смазанное движение только усиливает желание дотронуться снова.

Незаметно выдыхаю. Нужно сосредоточиться на разговоре. Леди Флюмберже предлагает завершить знакомство, и я понимаю, что сам хочу представить друга и его супругу маленькой нимфе. Почему-то мне это кажется сейчас очень важным.

Пока говорю, наблюдаю за каждым её движением. Лоривьева взволнованно отводит взгляд и растерянно касается банта на своей шее.

Бант…

Сглатываю, когда память подкидывает мне образ из полумрака кареты. Тёмные шелковые ленты банта легко распадаются, освобождая бледную кожу.

От мысли, что в тот момент Лори сама подставляла шею под мои губы, начинает темнеть в глазах, и я радуюсь, что мой камзол достаточно длинный, чтобы скрыть отклик мужского тела.

— Рэйнхарт, милый, я тебя потеряла! — Анриетта.

Её появление вызывает острое раздражение, но в то же время приносит спасительное облегчение — напряжённое тело начинает успокаиваться, а мысли хоть немного проясняться.

Предательница навязчиво жмётся ко мне, изображая счастливую супругу.

Фальшивый спектакль фальшивых чувств… но я знаю, что за тот спектакль я тоже буду вымаливать у Лори прощение.

— Почему бы нам не прогуляться, милая… — вдова Флюмберже снова проявляет проницательность и умение делать верные выводы.

Наблюдаю, за удаляющейся спиной рыжей нимфы, жалея, что не могу отправиться следом. Я и так позволил себе слишком многое. Ещё одна неосторожность с моей стороны может разрушить хрупкую попытку Лоривьевы с достоинством вернуться в высшее общество.

— Милорд, — старший лакей останавливается рядом, привлекая к себе моё внимание.

— Есть новости?

Кивает и, слегка наклонившись к моему уху, понижает голос:

— Да. Его Величество готов вас принять, но у него мало времени.

Глава 32

Части мозаики

Рэйнхарт Константин Орнуа

— Ваше Величество, благодарю, что приняли меня.

— Говори, Рэйнхарт. Я слушаю.

Откладывает какие-то бумаги на край рабочего стола и поднимает на меня усталый взгляд. В последнее время король не позволяет себе отдыхать даже в праздники.

— Я прошу вас поддержать мой развод, — чеканю каждое слово.

— Развод? — вздёргивает бровь. — Серьёзно? Предлагаешь мне пойти против Варрлаты и усугубить мои разногласия с церковью?

— У меня на то веские причины.

— Рэйнхарт, ты хоть понимаешь, в каком я сейчас положении? Старые семьи не поддержат этого и снова назовут меня сумасбродным. В