Вид тишины - Л. Х. Косуэй

возможности неправильно истолковать ситуацию, подумать, что я не хочу её теперь, когда узнал о матери. Ничто не могло быть дальше от истины. Моя рука поднялась, чтобы обхватить её подбородок, и она застонала, когда мои пальцы впились в кожу. Наконец, я отстранился, но постарался удержать её взгляд.

Я быстро схватил телефон и набрал:

— Если бы ты мне была безразлична, я бы трахнул тебя прямо у этой стены. Я бы заставил тебя кричать моё имя так громко, что соседи бы услышали. Но ты мне небезразлична, Мэгги, и поэтому я не могу заняться с тобой сексом сегодня вечером. Не тогда, когда ты так себя чувствуешь. Но я сделаю что-то получше. Я позабочусь о тебе.

В её глазах заблестели слёзы. Я так хотел, чтобы она услышала мой настоящий голос — тот, что существовал только у меня в голове, но это был максимум, на что я способен. Я увидел принятие в её взгляде, поэтому положил телефон и взял её за руку, ведя из своей комнаты в ванную.

Пару лет назад отец сделал ремонт в доме, и теперь главная ванная была куда просторнее, чем раньше. Я усадил Мэгги на табурет, а сам подошёл, чтобы включить воду.

Пока я набирал ванну, она молчала. Я добавил немного пены, потом подошёл и поднял её с места.

— Раздевайся, — показал я жестом, не зная, поймёт ли она. Мэгги знала основы жестового языка — я учил её в наших автобусных поездках, но впереди у неё было ещё много, чему следовало научиться.

Щёки её покраснели, и я знал, что она поняла.

— Я не могу принимать ванну у тебя дома, Шей. Твой отец…

— Он присматривает за детьми Росса и Доун, — показал я. — Его не будет ещё несколько часов.

Она нахмурилась, следя глазами за моими руками.

— Подожди, — сказала она. — Покажи ещё раз, только помедленнее.

Я повторил медленнее, наблюдая, как внимательно она следит за каждым движением. Она была такой красивой, такой искренней; иногда было больно не прикасаться к ней.

— Он не… не вернётся… ещё… — Она сосредоточилась, чуть нахмурилась, и в тот момент я, кажется, любил её сильнее, чем когда-либо. Да, я был влюблён в неё. Бессмысленно это отрицать. Эта женщина наложила на меня чары, и я принадлежал ей без остатка.

Я повторил жесты ещё раз, и она прикусила губу. — Его не будет несколько часов? — спросила она. — Это ты сказал?

Я кивнул, и её лицо озарилось улыбкой. Я обожал её улыбку. Мне нравилось видеть, как она счастлива, особенно после того, в каком состоянии была, когда появилась на моём пороге.

Я жестом указал на ванну, и её щёки покраснели ещё сильнее.

— Выглядит очень заманчиво. И пена пахнет просто восхитительно, но…

Я прервал её, сделав шаг ближе и приложив палец к её губам. Мой взгляд не оставлял места для возражений. Она сглотнула, её глаза снова скользнули к ванне.

Я вышел из комнаты, давая ей возможность остаться одной и спокойно раздеться. Снаружи я закрыл глаза, прислушиваясь, надеясь, что она всё-таки залезет в воду. Прошла долгая минута тишины — и наконец я услышал шелест ткани, когда она сняла одежду.

Мой член снова затвердел при мысли о её обнаженном теле, погружающемся в теплую пенную воду.

Мне потребовалась сила быка, чтобы уйти. Я спустился вниз и насыпал немного корма в миску Дэниэла. Он был во дворе, но как только услышал звук, тут же появился у двери, глядя на миску. У моего пса был слух супергероя. Я впустил его, и он поспешил к миске, чтобы жадно наброситься на ужин.

Затем подошёл к холодильнику и достал остатки еды с сегодняшнего дня. Отец готовил ветчину, и её осталось ещё много. Я положил несколько ломтиков на тарелку для Мэгги, добавил пюре и капусту, а потом поднялся наверх, чтобы проверить, как она там. В комнату я не зашёл — просто тихо постучал в дверь.

— Шей? — позвала она. — Можешь зайти, если хочешь.

Я зажмурился, потому что знал: если войду в ванную, меня встретит такое искушение, перед которым я, возможно, не устою.

— Всё нормально, — продолжила она. — Я добавила ещё пены, так что ты ничего не увидишь.

Да, но это не означало, что я перестану осознавать то блаженство, что скрывается под слоем пены. Вместо того чтобы заходить, я взял большое полотенце из шкафа для белья. Вернувшись к ванной, я открыл дверь на несколько дюймов и просунул руку с полотенцем внутрь. Мэгги тихо засмеялась, и этот звук немного развеял напряжение, сжавшееся у меня под рёбрами. Похоже, ванна её немного успокоила, и слышать её расслабленный смех было облегчением и для меня.

— Я не могу дотянуться, — сказала она. — Тебе придётся зайти.

Со вздохом, полным сомнений, я вошёл в ванную, стараясь не смотреть на неё, но это было бесполезно. Взгляд тянуло словно магнитом — и вскоре я увидел одну из самых красивых картин в своей жизни. Как она и обещала, ванна была переполнена пеной, и ни намёка на обнажённость. Всё, что я видел — это длинные, влажные волосы, спадавшие через край ванны, и как она, откинувшись, лежала в тёплой воде. Её бледная шея была обнажена, и виден слабый намёк на ложбинку между грудей — не больше.

Но лицо… Лицо было совершенством. Исчезли тревожные морщинки между бровями и влажный блеск слёз в глазах. Теперь кожа светилась лёгким румянцем, а мягкие, пухлые губы выглядели так, что их хотелось коснуться. Веснушки на её щеках словно нарисовал кто-то из старых мастеров. Она выглядела умиротворённой, расслабленной, и я был заворожён — не в силах отвести взгляд.

По какой-то необъяснимой причине, мне до боли захотелось нарисовать её.

— Шей? — спросила она, в её голосе звучало сомнение. Наверное, у меня было странное выражение лица. Я сглотнул, подошёл и положил полотенце на табурет рядом с ванной, потом достал телефон.

— Я приготовил тебе еду, если проголодаешься, — набрал я.

— О, — выдохнула она, и мне стоило огромных усилий не продолжать смотреть, не впитывать глазами каждый её штрих. — Я не очень голодна. Можно я просто ещё немного полежу? Я всегда забываю, как хорошо помогает ванна.

— Хорошо. Я поставлю еду в холодильник, и ты сможешь съесть её позже, если захочешь.

Я уже собирался уйти, когда она протянула руку и остановила меня.

— Не уходи. Побудь здесь. Поговори со мной, — попросила она, и в её голосе снова проскользнула боль, что я слышал раньше. — Я не хочу быть одна.

Если бы я