Костяной жнец - Кайла Мари

— Ты забрал моего сына, ты, кусок дерьма! Ты думаешь, что можешь просто уйти? — Жнец продвигается дальше передо мной, прикрывая мое тело, готовый принять больше пуль вместо меня. — Ты должен мне жизнь! — Фредрик кричит, прежде чем раздаются еще два выстрела.

Жнец вздрагивает, когда еще одна пуля находит свою цель.

— Нет! — я кричу.

Жнец снова падает на одно колено.

— Беги, Шарлотта. Убирайся отсюда!

Воздух разрезает еще один резкий звук, отличающийся от предыдущих выстрелов, и голова Фредрика разлетается вдребезги, когда он падает на землю.

— Что ж, это было довольно разочаровывающе, — произносит голос с южным акцентом из тени. Появляется Веном и неторопливо направляется к нам, подталкивая Фредрика ногой в ботинке, когда проходит мимо него. — Оружие просто не так весело, как яд, тебе не кажется?

Прежде чем я успеваю подумать о том, что делаю, я бросаюсь к Веному, обнимая его.

— Это то, что я должен сделать, чтобы добиться от тебя немного привязанности, маленькая шалунья? Снести пару голов? Дай мне список.

Я отстраняюсь и бью его по груди. — Спасибо, Веном. Я думала, ты ушел.

— Ну, дорогая, я был уже в пути, но потом у меня появилось это неприятное чувство в груди, и я должен был убедиться, что ты выбралась нормально.

— Спасибо, — говорю я с улыбкой.

— Да, Маркус, спасибо, — говорит Жнец, прихрамывая к нам.

— Я бы сказал, что теперь это делает нас друзьями, Костяной Жнец. Тебе следует называть меня Веномом.

Жнец закатывает глаза. — Спасибо, Веном. Я твой должник.

— Я бы сказал, что ты ничего не можешь мне предложить, но есть одна маленькая шалунья, которую я не прочь позаимствовать.

— Не перегибай. Она занята, и доступ к ней закрыт.

— Ах да, я вижу это. Обращайся с ней хорошо, Костяной Жнец, — Жнец кивает ему. — Посмотри на нас, решающих проблемы словами. У нас еще есть надежда.

Ночное небо заполняет вой сирен, и Жнец смотрит на меня. — Мы должны выбираться отсюда.

Я снова смотрю на Венома. Его типичное холодное и игривое выражение лица теперь серьезное и почти мрачное. — Оставайся дерзкой, маленькая шалунья. До новой встречи, — говорит он, наклоняя голову и мягко ухмыляясь.

— Прощай, Веном.

Он поворачивается и уходит в ночь.

Глава 38

Шарлотта

— Я должна отвезти тебя в больницу. Ты теряешь так много крови, — говорю я Жнецу, когда он со стоном откидывается на спинку пассажирского сиденья.

— Больницы нет. Езжай на юг. Я скажу тебе, куда ехать.

Жнец указывает мне, куда поворачивать, и через пятнадцать минут мы подъезжаем к небольшому дому в тихом районе.

Жнец открывает свою дверцу, и я обегаю машину, чтобы помочь ему выйти, и иду к входной двери милого дома.

Где мы находимся?

Он звонит в дверь и стучит несколько раз. Мгновение спустя дверь распахивается.

— О, мой милый мальчик! Входи, любимый. Выглядишь немного потрепанно.

Мой милый мальчик?

— Со мной кое-кто есть, — говорит Жнец.

Он заходит в дом, и я появляюсь в дверях, следуя за ним.

— О боже. Посмотри на себя, — говорит женщина. Она стоит прямо в дверях в детской голубой ночной рубашке с желтыми маргаритками и оглядывает меня с головы до ног, когда я вхожу.

— Это Шарлотта. Шарлотта, это Дорис, моя бабушка.

Мой взгляд быстро перебегает на него, затем обратно на пожилую женщину с волосами цвета соли с перцем, собранными в свободный пучок, в маленьких очках в серебряной оправе и тапочках с надписью "Трахни" на одной ноге и "Прочь " на другой.

— Приятно познакомиться, — говорю я.

— И мне так приятно познакомиться с тобой. Безусловно, приятно познакомиться с подругой Логана. Должна признаться, я не думала, что у него они есть.

Жнец закатывает глаза.

— Не понимаю, почему кто-то может подумать, что у нашего солнечного шарика здесь нет друзей. Он просто чертовски обаятелен.

— Это один из способов выразить это, дорогая.

— Если вы двое закончили говорить обо мне так, как будто меня здесь нет, тогда я бы хотел, чтобы из меня вытащили эти пули и подлатали, — ворчит Жнец.

— О, конечно, дорогой. Как мы могли забыть о большом задумчивом мужчине в углу, заливающем кровью весь мой пол, — говорит Дорис. — Давай, садись за стол.

Мы входим в комнату, превращенную в небольшую хирургическую. Пахнет дезинфицирующим средством и металлом. Жнец снимает жилет, рубашку, ботинки и брюки, затем ложится на металлический стол в одних боксерах. Дорис надевает фартук и перчатки и принимается за обработку ран Жнеца.

Он весь обожжен, в синяках и побоях, из огнестрельных ранений и открытых порезов сочится кровь. Мое сердце болит от того, через что он прошел, придя мне на помощь. Не могу поверить, что я даже сомневалась, что он придет за мной.

Я сижу в углу и наблюдаю.

— Перестань хрюкать, как животное, страдающее запором. Я пытаюсь сосредоточиться. Ты хочешь, чтобы я случайно пришил твои яйца к бедру?

— Господи, Дорис, — бормочет Жнец, и я смеюсь.

Она извлекает пули и осколки, промывает раны, зашивает некоторые рваные раны и перевязывает остальные. Когда она заканчивает, я помогаю перенести Жнеца в другую комнату с кроватью, где она вводит внутривенно антибиотики и жидкости. Мы оставляем его немного отдохнуть.

Наконец-то освободив мочевой пузырь, я сажусь в гостиной, когда ко мне подпрыгивает рыжий кот и прижимается своим теплым мурлыкающим телом. Я глажу мягкое милое животное, пока Дорис хлопочет по кухне, готовя. Сейчас два часа ночи, и она там печет печенье после того, как вытащила пули и перевязала своего внука, не задавая лишних вопросов.

Она возвращается с подносом печенья и молока.

— Это его любимое печенье с шоколадной крошкой.

— У бабушек всегда самое вкусное печенье, — говорю я с улыбкой.

— Итак, как давно ты влюблена в моего внука? — ее прямой вопрос сбивает меня с толку, и я чуть не подавляюсь глотком молока. — О, перестань, это так очевидно даже без моих очков.

Я ухмыляюсь. — Я действительно люблю его. Больше, чем я думала, возможно.

— Знаешь, он никогда никого сюда раньше не приводил. Ты, должно быть, особенная.

— Я думаю, Логан — особенный. Ты… ты в курсе...

— Знаю ли я, чем он занимается? — заканчивает она за меня. — Конечно. Не сразу, но со временем стало ясно.

— Ты никогда не задавала вопросов?

— В этом не было необходимости. Хотя я знаю своего мальчика. Он через многое