Самый неподходящий мужчина - Джо Беверли

— Нам следовало размотать моток бечевки, верно? — Эш поднял глаза на цилиндрический свод из шероховатого камня. — Это, должно быть, часть прежнего дома. Как интересно! Мне надо изучить архитектуру. Или это просто каменная кладка?

Фитца не удивляло, что Эш находил это скорее приятной пробой сил, чем невыносимым бременем. У него был блестящий ум, и, не считая астрономии, он почти не использовал его. Эш потыкал найденной палкой в пятно на стене, потом повернулся к Фитцу:

— Я знаю, мне раньше надо было заняться всем этим, но бабуля всегда сама обо всем заботилась, и я боялся, что, если ее лишить работы по управлению имением, это выбьет почву у нее из-под ног. Да еще это проклятое тяжкое бремя заискивания перед двором.

— Разве я спорю? — проронил Фитц.

Эш рассмеялся и двинулся вперед. Фитц пошел следом, прикидывая, как долго ему удастся удерживать Эша от серьезного осмотра своих владений. Так не может продолжаться. В свое послание Родгару Фитц включил завуалированную просьбу рассказать Эшу об угрозе. Он дал маркизу день, чтобы ответить.

Они нашли Джениву и Дамарис в малой библиотеке. Девушки раскладывали документы обратно по сундукам, вкладывая в каждый перечень того, что в нем содержалось.

— Вместе с женой я приобрел еще и секретаря, — заметил Эш.

— Не меня, сэр, — возразила Дженива, отводя прядь волос со своего запачканного лица. — Дамарис настояла на этом.

— Мне нравится, когда все вещи в порядке и на своих местах, — сказала Дамарис, защищаясь.

— А я это одобряю, — поддержал ее Фитц.

Он не видел ее с прошлой ночи, и каждый нерв в его теле ощущал ее. Вчера здесь они целовались. Возможно, заплесневелый запах старой бумаги навсегда останется для него эротичным.

Дамарис подошла к нему, будто ничего не изменилось. Лишь чуть более вздернутый подбородок и тени под глазами напоминали о произошедшем.

— Мы не нашли ничего, относящегося к Бетти Кроули, — сказала она. — Леди Талия тоже не вспомнила ничего интересного.

Старая дама как раз вошла, бодро вопрошая насчет виста. Пора действовать напрямик.

— Леди Талия, — спросил Фитц, — вы ничего не помните о молодости Бетти Прис? Что-нибудь, что она могла обронить?

Леди Талия наморщила лоб, задумавшись.

— Вряд ли, — ответила она через мгновение. — Правда, как-то раз я спросила ее, что представляет собой двор короля Карла, и она ответила, что никогда там не была.

— Никогда? — переспросила Дженива. — Тогда где же она познакомилась с королем? — В те дни короли много странствовали, — ответил Эш. — Ну хватит об этом. Мы просмотрели бумаги и ничего не нашли. Родгару придется удовлетвориться этим.

Терпение Эша лопнуло, но Фитц вынужден был настаивать.

— Ты собирался спросить вдову, есть ли у нее что-нибудь.

— Хорошо, я сделаю это за обедом.

К удивлению Дамарис, Эшарт все-таки спросил про бумаги, без обиняков и почти в самом начале трапезы.

— Бабуля, мне нужно посмотреть все бумаги, которые у тебя есть, касающиеся Бетти Прис.

Рука вдовы, несущая ложку с супом ко рту, даже не дрогнула.

— У меня их нет.

— Никаких? Совсем ничего, касающегося твоей бабушки?

— Даже ни одного письма, — не моргнув, ответила вдова, напомнив Дамарис сказочное чудовище... как бишь его?А, василиск.

— Это так странно, — вступила в разговор леди Талия. — Но иногда люди перед смертью уничтожают свои бумаги, боясь, что их обнаружат. Или их родственники делают это позже. Скорее всего здесь именно тот случай. Воспоминания, верно, были весьма пикантные!

— Прекрати молоть вздор, — рявкнула вдова. — Она была женщиной безукоризненной.

Дамарис уткнулась в блюдо с картофелем. Как такое могло быть? Она молилась, чтобы Эшарт был понастойчивее, но вместо этого он спросил о какой-то проблеме с фундаментом.

Это, разумеется, изменило настрой. Единственным объяснением было, что это не срочно. Последовали другие вопросы о состоянии дома, атмосфера сделалась прохладной и то же время подспудно кипящей.

Это был неправильный путь, по мнению Дамарис, и давал леди Эшарт предлог удалиться. Как она и ожидала, посреди второго блюда вдова поднялась из-за стола и покинула столовую.

Согласится ли теперь Эшарт выкрасть бумаги?

Они быстро закончили трапезу и вернулись наверх, где был подан чай. Разговор шел общий. Дамарис не терпелось открыть опасную тему, но она доверяла Фитцу выбрать подходящий момент.

Как только слуги вышли, он заговорил:

— У нее что-то есть, Эш, и я бы хотел поискать это.

— Нет. Она тяжелая, неуживчивая старуха, но имеет право на свою личную жизнь. Мы не имеем права вторгаться в нее только потому, что тебе хочется завоевать благосклонность Родгара.

— Ты не хочешь узнать правду о своем происхождении?

— Почему это должно меня волновать? Кто бы ни был любовником леди Бетти, сейчас это не имеет никакого значения в отличие от того факта, что этот дом рушится у нас на глазах. — Он печально взглянул на Джениву. — Он в ужасном состоянии, любимая. Тут работы на многие годы.

Невеста просто улыбнулась ему:

— На целую жизнь, я надеюсь. Что может быть увлекательнее!

Дамарис, не отрываясь, смотрела на Фитца. Она заметила выражение его глаз, очень похожее на то, которое было у него перед тем, как он рассказал ей о своем позоре.

— Пора мне объяснить, что происходит, — сказал он. — Вполне вероятно, существует угроза жизни Эша.

Эшарт смерил его пристальным взглядом и бросил:

— Продолжай.

— Поскольку я уже был другом Эша, кое-какие люди в правительстве предупредили меня об опасности и попросили быть начеку. Как тебе известно, Эш, в мои армейские обязанности входила охрана высокопоставленных лиц.

— Почему мне не сказали? — возмутился Эш с видом раздраженным и в то же время скептическим.

— У меня был строгий и конкретный приказ на этот счет. Сейчас я нарушаю его. Но прежде чем перейду к деталям, мне нужно обещание каждого из вас держать то, что я скажу, в тайне.

— Ты, как я понимаю, давал такое обещание. Его голос был ровным, когда он ответил.

— Мне очень неприятно нарушать его, но офицер на поле боя должен иметь возможность действовать по своему усмотрению. Я прошу вас не открывать правду до тех пор, пока это не будет необходимо для высшего блага.

— Какого высшего блага? — потребовал ответа Эшарт.

— Безопасности короны и государства.

Ох! Дамарис поняла, что худшие опасения подтверждаются.

— Я обещаю, — проговорила Дженива с такого рода спокойствием, которое действовало умиротворяюще.