Неодолимый соблазн - Юджиния Райли

— Успокойся, любовь моя, — проговорил он с издевательской мягкостью в голосе, от которой у нее сжалось сердце. — Я не нуждаюсь ни в твоих извинениях, ни в твоей жалости. И притворяться, что я для тебя хоть что-то значу, тоже не стоит — мы оба знаем, что это ложь. Разве ты недостаточно ясно дала мне понять, что именно ты ценишь во мне? И что для тебя главное в нашем браке? Что ж, будем радоваться, что у нас с тобой есть хотя бы это…

И Джулиан понес ее в постель.

Не обращая внимания на ее протесты, он тяжело рухнул вместе с ней на кровать, накрыв ее своим тяжелым телом. Губы его жадно завладели ее ртом, и страх, терзавший Мерси, смешался с неистовым желанием. Почувствовав, что он сгорает от страсти, она задрожала. Где-то в самом низу живота вспыхнула знакомая сладостная боль.

Но хотя тело Мерси пылко откликнулось на страсть мужа, сердце подсказывало ей, что сейчас между ними происходит что-то нехорошее. Джулиан посмеялся над ее чувствами, не поверив в искренность ее раскаяния. И теперь в очередной раз старался доказать ей, что они испытывают лишь физическую тягу друг к другу, даже не понимая, что этим причиняет боль и ей, и себе. Не выдержав, Мерси уперлась ему в грудь руками.

— Джулиан, не надо! — взмолилась она, глотая слезы. — Я не хочу… так.

— А как? Как ты хочешь? — хрипло спросил он, снова-впиваясь губами в ее рот.

Он на мгновение отстранился, чтобы выпустить на свободу свою вздыбившуюся плоть, и руки Мерси опустились ему на плечи. Пусть будет как будет, решила она. Она готова на все, лишь бы хоть немного облегчить боль, поселившуюся в его душе.

Почувствовав, что жена больше не сопротивляется, Джулиан заподозрил неладное и взглянул на нее:

— Что, никаких возражений, да, Мерси? Стало быть, ты готова принять то единственное, на чем держится наш брак?

— Пожалуйста, Джулиан… Мне кажется, что ты меня ненавидишь, — взмолилась Мерси.

Лицо Джулиана окаменело.

— Значит, ты считаешь, что я тебя ненавижу?

— Да.

— Если это ненависть, дорогая, — с какой-то странной обреченностью прошептал он, — тогда даже Господь Бог не сможет сказать, что же такое любовь!

Несмотря на горькую иронию этих слов, на душу Мерси вдруг снизошел покой. Рука Джулиана скользнула ей между бедер, и она не колеблясь раздвинула ноги, готовая принять его. Умелые руки мужа отыскали набухший бутон, чуть сжали его, и стон наслаждения сорвался с ее губ. И когда его набухшая горячая плоть ворвалась в нее, Мерси закричала.

Ее крик еще сильнее возбудил в нем страсть, и он крепко прижал ее к себе. Этому жесту собственника странно противоречил поцелуй, которым он коснулся ее губ, — нежный, как прикосновение крыла бабочки, он превратился для Мерси в самую сладостную из пыток. Он сводил ее с ума медленными умелыми прикосновениями, наслаждаясь зрелищем того, как волны страсти одна за другой прокатываются по ее обнаженному телу. Легкие стоны, прерывистое дыхание жены доставляли ему неизъяснимое удовольствие.

* * *

Неожиданная печаль, проснувшись в душе Мерси, вдруг сжала ей горло. То, что сейчас произошло между ними, было невыразимо прекрасно, так откуда же эта странная пустота, внезапно образовавшаяся в ее душе? Почему она с трудом сдерживает слезы?

Джулиан осторожно высвободился из ее объятий.

Мерси судорожно вздохнула:

— О, Джулиан…

— Не говори ничего, — хриплым голосом попросил он. — Иногда я думаю, что нам вообще нельзя разговаривать…

Видя, что Мерси готова возразить, он склонился к ней и яростным, жадным поцелуем заставил ее замолчать.

— Ни слова, любовь моя, — пылко прошептал он, опрокидывая ее на спину. — Только это…

* * *

На следующее утро, сидя за столом напротив мужа, Мерси украдкой поглядывала на него.

Наконец, решившись, она храбро начала:

— Джулиан, вчера я хотела сказать тебе одну вещь…

Он скептически поднял брови:

— В самом деле?

— Теперь я знаю все, — заявила она, с нарочитой бравадой вздернув подбородок. — И больше ни в чем не виню тебя… Послушай, не слишком ли долго мы мучили друг друга? И у тебя больше нет нужды стараться искупить несуществующую вину. Поэтому я решила дать тебе свободу. Мне известно, к кому тянется твое сердце…

— А твое? — оборвал ее Джулиан.

— Джулиан, ведь я уже говорила тебе, что никогда не любила Филиппа…

— Именно поэтому ты и принимала его вчера наедине?

Мерси сжала кулаки.

— Мне кажется… будет лучше, если мы с тобой расстанемся друзьями и не станем таить друг на друга зла.

Джулиан долго молчал. Потом поднял голову и ласково спросил:

— Даже после того, что было этой ночью?

— Это… — Мерси с несчастным видом теребила оборку платья. — Это была не любовь.

Джулиан при этом неожиданном признании чуть не влепил ей пощечину. Подумать только, всю ночь она отдавалась ему с пылкостью многоопытной женщины, а теперь имеет наглость презирать то, что было между ними! Да еще отсылает его прочь, словно лакея, чьи услуги ей больше не нужны! Конечно, их брак не имеет ничего общего с любовью — во всяком случае, для нее! Мерси опять — в который раз! — ловко воспользовалась его слабостью.

Что ж, если ей угодно торговаться, пусть будет так.

— Дать свободу? — с усмешкой протянул он. — Но вы забыли, моя дорогая, что вы для меня — своего рода вложение капитала. Я перестал внушать вам страх, и вы тут же потеряли ко мне интерес. И хоть вы, может быть, считаете, что я достоин вашей жалости, однако на самом деле не испытываете ничего подобного. Так что и я не намерен вас жалеть!

— Джулиан… — растерялась Мерси.

— Похоже, ваше первоначальное мнение обо мне, мадам, было куда более верным. Советую подумать об этом на досуге.

И прежде чем она сообразила, что сказать, Джулиан вышел из комнаты и захлопнул за собой дверь.