Поцелуй страсти - Джейн Киддер

— Ты, кажется, говорил о трех вариантах. Какой же, по твоему мнению, третий?

— Самый простой. Ты не обращаешь никакого внимания на случившееся в надежде, что все как-нибудь утрясется само собой.

Майлз покачал головой.

— Самый простой вариант отменяется. Насколько я знаю Гилфорда, он будет и впредь мутить воду.

Джеймс одобрительно кивнул и ткнул в сторону Майлза концом своей «чируты».

— Браво, мальчик! Твое решение делает честь нашей семье.

Майлз улыбнулся, поскольку слова отца ему немало Польстили.

— Скажи то же самое бабушке, ладно? Боюсь, она считает, что фамильная честь для меня, в общем, пустой звук — не то что для всех остальных Уэлсли.

— Очевидно, бабушка забыла о прадедушке, который в день собственной свадьбы сбежал с дочкой кучера.

Майлз озадаченно посмотрел на отца.

— Неужели? Сбежал с дочкой кучера?

— Да, и у них с этой дочкой кучера было двенадцать детей, и они жили счастливо до самой смерти, хотя родственники, конечно, прадедушке этого не простили.

Майлз, который не слыхал этого семейного предания, радостно заулыбался:

— Рад, что среди моих безупречных предков сыскался-таки один греховодник.

Джеймс привстал, чтобы вновь наполнить бокалы бренди, затем улыбнулся и произнес:

— Один?! Дорогой мой, эти самые, как ты выражаешься «греховодники», встречались в каждом поколении семьи Уэлсли. Нас, Уэлсли, на свете довольно много, поэтому в наши ряды не могла не затесаться парочка-другая негодяев или сластолюбцев. Просто бабушка — в воспитательных целях — предпочитает делать вид, что ничего подобного не было. Впрочем, вернемся к вопросу, который мы обсуждали. Может быть, ты, пытаясь разрешить эту непростую проблему, поступишь так, как в подобных случаях поступал я?

— И как же ты поступал? — осведомился Майлз, наклоняясь к отцу.

— Смотрел в корень, сынок, смотрел в корень. Тебе, Майлз, необходимо ответить на два ключевых вопроса: любишь ли ты эту девушку и представляешь ли ее себе в качестве будущей жены?

Майлз на минуту задумался, потом сказал:

— На оба вопроса ответ один — не знаю. Не скрою, будь Виктория покладистей, со временем я смог бы ее полюбить… но у нее такой трудный характер, что жизнь с ней наверняка превратится в одну большую склоку. Она вечно готова спорить, по поводу и без повода!

— Но, Майлз, не кажется ли тебе, что и трудный характер девушки, и ее склонность к спорам являются неотъемлемой частью ее обаяния?

— Так оно и есть, — вздохнул Майлз. — Вздор, который она несет, и ее вечно задранный нос притягивают меня к ней, как магнитом. Другое дело — семейная жизнь. Прямо и не знаю, как мне удастся существовать с Викторией под одним кровом, если она станет устраивать мне сцены каждый день… Кстати сказать, есть еще одна проблема.

— Это какая же?

— Видишь ли, Виктория англичанка до мозга костей, я же в Англии жить не хочу. Мне нравится Колорадо, куда я и собираюсь в скором времени вернуться.

— Но тебя никто не заставляет постоянно жить в Британии, — резонно заметил Джеймс. — Если Виктория станет твоей женой, ей придется следовать за тобой. Как известно, жена да прилепится к мужу своему.

Майлз от души расхохотался.

— Ты не представляешь, какое у нее было бы лицо, если б я процитировал ей это библейское правило!

— Но ведь можно же как-то договориться, верно? Предположим, полгода вы будете жить здесь, а полгода в Америке. Кстати, твоя мать тоже поначалу не хотела ехать в Америку, но едва мы там обосновались, она полюбила эту страну. Когда Виктория увидит красоты Колорадо, она уже не захочет никуда уезжать!

Майлз поднялся с места, нервно прошелся по комнате.

— Так ты думаешь, что я должен сделать ей предложение?

Джеймс отрицательно помотал головой.

— Не переиначивай мои слова. Не мне решать, что ты должен делать.

Майлз посмотрел на отца в упор.

— Но я хочу знать, что думаешь по этому поводу ты.

— Ладно, — ответил Джеймс, — если ты ставишь вопрос ребром, отвечу: для начала ты должен хотя бы поговорить с девушкой. Уж от этого тебе никак не отвертеться.

Майлз задумчиво кивнул и подошел к окну.

— Как всегда, ты прав, отец. Нам с ней и впрямь нужно побеседовать.

Джеймс Уэлсли затушил «чируту» и удовлетворенно улыбнулся.

— Отлично. В таком случае отправляйся писать своей даме сердца послание с просьбой о встрече. Пригласи ее на пикник, что ли, где бы вы могли спокойно поговорить.

Он потянулся и со вкусом зевнул.

— Берись за дело, сын мой, а я пошел спать. Со всеми этими разъездами мне почти не удавалось побыть наедине с твоей матерью. Будем надеяться, что хотя бы сегодня Адам и Пола будут спать у себя в комнатах, а не у нас в кровати.

Майлз с шутливой укоризной посмотрел на отца.

— Ай-ай-ай, старый сатир, и ты туда же!

Джеймс Уэлсли лукаво выгнул бровь.

— Я же говорил тебе, Майлз, в каждом поколении Уэлсли были греховодники. Хочу сообщить тебе страшную тайну — в душе я сластолюбец, просто бабушка об этом пока не дозналась. Итак, желаю тебе спокойной ночи и удаляюсь.

С этими словами он направился к выходу, но в дверях вдруг остановился и сказал:

— Не откажи мне в любезности. Майлз с любопытством поднял глаза на отца.

— Все, что угодно.

— Постарайся завтра утром как-нибудь занять детей, чтобы они не лезли в нашу с матерью спальню. Хотя бы часов до девяти…

Джеймс повернулся и вышел из библиотеки, оставив Майлза недоуменно взирать ему вслед.