Поцелуй страсти - Джейн Киддер

— Откуда вы все это знаете?

Майлз не собирался рассказывать, как именно он пришел к подобному выводу, а потому отделался короткой репликой:

— Для этого мне было достаточно поцеловать вас.

Виктория отвела взгляд.

— Неправда!

— Правда! Вам остается только признать, что такое возможно, и у нас с вами все получится. Вы красавица, Виктория, вы полны огня и страсти. Просто вы слишком часто слышали от ваших подруг, что настоящей леди не пристало испытывать желание — вот и поддались на эту уловку.

Виктория в замешательстве прижала ладони к горящим щекам.

— Наш разговор выходит за рамки приличия.

— Послушаешь вас, — вскипел Майлз, — так волей-неволей придешь к выводу, что всякий разговор об отношениях мужчины и женщины неприличен!

Эти слова прозвучали так вызывающе, что Виктория снова посмотрела в глаза Майлзу.

— Не слишком ли часто вы в разговоре касаетесь этого щекотливого предмета?

— А вы, миледи, вообще его не касаетесь! Тем не менее, я не сомневаюсь, что вы, сделав над собой известное усилие, сможете избавиться от нелепых предрассудков.

— У меня нет предрассудков!

— Докажите! — воскликнул Майлз. — Поцелуйте меня.

— Хорошо!

Виктория обняла Майлза за шею, притянула к себе и поцеловала в губы. Майлз заключил ее в объятия и ответил страстным, горячим поцелуем. Уста их слились, сердца застучали гулко и часто.

Первым прервал поцелуй Майлз. Иронический блеск, Появившийся в глазах, когда Виктория объявила, что сама поцелует его, бесследно исчез. Правда, теперь молодой человек помрачнел.

— Тебе и вправду захотелось со мной поцеловаться или твой поцелуй всего лишь ответ на брошенный вызов?

Виктория серьезно посмотрела на Майлза. Она все еще хранила на губах вкус его поцелуя и совсем не рада была тому, что они остановились. Поэтому она сказала чистую правду:

— Мне захотелось тебя поцеловать.

— Ого! Наша взяла! — вскричал Майлз, снова заключая девушку в объятия. — Коли так, почему бы нам не поцеловаться снова?

Он притянул девушку к себе, и опять их губы слились.

Второй поцелуй длился гораздо дольше — и потому, когда Майлз наконец отстранился, она вынуждена была опереться на его плечо, чтобы не выпасть из экипажа.

— Кажется, ты любишь целоваться больше всего на свете, — едва слышно пробормотала она, прижимая ко лбу руку, чтобы унять головокружение.

— Да, люблю, — улыбнулся Майлз и подумал: «Я еще кое-что люблю делать, леди. Жду не дождусь, когда покажу вам, что именно!»

— Знаешь, — сказал он вслух, — давай поедем и скажем нашим родителям, что у нас все слажено, а потом попросим Седрика принести из погреба бутылочку лучшего бабушкиного шампанского и отпразднуем помолвку!

Подхватив поводья, он прищелкнул языком, и экипаж бодро покатил по дороге. Несколько минут Майлз правил молча, но потом, заметив на лице Виктории странное выражение, произнес:

— Похоже, ты хочешь кое-что у меня спросить, — сказал он. — Итак, что же у тебя на уме теперь?

— Да так… всякая ерунда, — вздохнула Виктория, будто очнувшись ото сна, — право же, это не стоит внимания.

— Не надо ничего таить, — вздохнул Майлз. — Лучше ответь, что все-таки тебя гложет?

— Я просто размышляла, — нерешительно начала Виктория, снимая с юбки зеленый стебелек. — Хотела бы я знать… хорошо у меня получилось?..

Майлз прикусил губу, чтобы не рассмеяться в голос.

— Что, леди Виктория, хотите выяснить, хорошо ли вы целуетесь?

Девушка вспыхнула, как маков цвет.

— Да.

— Что ж, для новичка вы справились с задачей вполне удовлетворительно.

Лицо Виктории озарилось улыбкой.

— Правда?

— Правда.

Майлз натянул поводья и остановил экипаж у парадного входа в Пемброк-хаус. Затем, украдкой глянув на свои облегающие панталоны, он едва слышно пробормотал:

— Это очень хорошо, миледи, что вы новичок. В противном случае я вряд ли сумел бы, слезая с облучка, сохранить пристойный вид.