Стеклянная свадьба - Изабель Вульф

– Но если он сам разведен, тогда почему он так строго относится к своим сотрудникам?

– Потому что лицемерие – это роскошь, которую он может с легкостью себе позволить. Да, я добился неплохого результата в этом деле, – добавил он, зажигая сигару. – Заполучил для миссис Прайс восемь миллионов. Между прочим, фунтов, не долларов. А теперь давайте приступим ко второй фазе вашего развода! Это заявление об урегулировании договоренностей, – объяснил он, пододвигая мне чистый бланк. – Просто подпишите это там, внизу, будьте любезны, миссис Смит. Вот так. Вот так. Великолепно!

– Забери у него все, что только сможешь, – сказала Лили, когда я пришла к ней вчера вечером, чувствуя себя удрученной и подавленной. Она настояла на том, чтобы нарядить меня для свидания с Джосайей. Лили подошла к своему сверкающему холодильнику, достала бутылку шампанского и несколько канапе. Дженнифер, ворча, вертелась у ее ног.

– Не попрошайничай, дорогая, – заявила Лили, протягивая собаке кусочек паштета из гусиной печенки. – Я совершенно не хочу негативно оценивать ужасное поведение Питера, – добавила она, ставя на стол два бокала. – Но в создавшейся ситуации виноват только он.

– Да, – уныло сказала я. – Знаю. Но мне не хочется становиться одной из этих хищных жен, Лили. Я просто хочу, чтобы у меня было необходимое.

– Не будь смешной, – с презрением бросила она. – Питера нужно заставить заплатить! Пусть Роури Читем-Стэбб получит все, что сможет, – добавила она.

– Может быть, – сказала я. – Сама не знаю.

– А у Питера есть адвокат?

– Да, есть.

– Что ж, вот пусть тогда они и сражаются. Пока Лили открывала бутылку «Лоран Перье», я рассматривала кухню (при виде которой просто руки опускались), с ее белым паркетным полом, блестящими гранитными столешницами и сверкающими соковыжималками и кофеварками «эспрессо». Квартира Лили вполне могла подойти для снимка в журнале «Идеальный дом». Мы перешли в огромную гостиную, украшенную белым ковром на полу, композициями из алых амариллисов, картиной Дэмиена Хирста[70]и работой Элизабет Фринк[71]в виде лошади на мраморном постаменте.

И конечно же, журналы. Повсюду. Они сверкали на любой мыслимой поверхности, небрежно валялись на полу; их обложки блестели, словно стеклянные, под светом стоявших внизу ламп, усыпавших потолок лучистыми звездами. Мы осторожно пробирались между журналами, сжимая в руках высокие бокалы с шампанским.

– Ты была замужем пятнадцать лет, – заявила Лили, доставая три больших сумки с одеждой от лучших дизайнеров. – Так что заслуживаешь достойного содержания, Фейт, а потом мы сможем как следует развлечься.

– Сможем? – с сомнением спросила я, пока она открывала первую сумку.

– О да, – заверила меня она. – Ты станешь делать то, чего не делала никогда прежде. Для начала, например, подходящие покупки, – со смехом заявила она. – Нечего больше заглядывать в «Оксфам».

– Но мне нравится «Оксфам», – возразила я. – О-о, эта рубашка от Климента Рибейро?

– И никаких «Принсиплс».

– Но я люблю «Принсиплс», – ответила я, ухватившись за джинсы «Черрути».

– Мы будем ходить на вечеринки и в ночные клубы, – радостно продолжала она. – Мы сможем делать все то, о чем мечтали в юности, но чего ты так трагически была лишена все эти годы.

– Я не уверена, что была чего-то лишена, – сказала я, примеряя шелковый топ от Прада. – Во всяком случае, ночные клубы не для меня! Я предпочитаю спокойную жизнь.

– Но ты только посмотри на мою жизнь! – с жаром заявила Лили, передавая мне рубашку от Агнес Б., – Взгляни-ка на мой камин!

Я посмотрела – он казался белым от приглашений. Они лежали стопками, словно маленькие объявления, сообщающие об успехе, о да, огромном успехе в светской жизни Лили. Она нашла свой путь с помощью блестящих журналов и теперь пожинала плоды.

– Понедельник – презентация книги в «Айви»; вторник – прием в Хоум-хаус, посвященный Тибету; среда – демонстрация мод в помощь акции «Куклы против наркомании»; четверг – три выставки картин из частных коллекций; пятница – обед с Томом Крузом и Николь Кидман; суббота – кутеж в честь Мэри Хелвин[72]в «Трампе».

– Представляю себе, – сказала я.

– Но, Фейт, твоя жизнь могла бы быть такой же, – сердечно заметила она.

– Нет, я для этого недостаточно эффектна. А ты действительно наслаждаешься такой жизнью? Ты по-настоящему знаешь этих людей?

– Нет, я заезжаю к каждому на несколько минут.

– Тогда какой во всем этом смысл?

– Смысл в том, что я была там.

– А тебе это не надоедает – скакать с одной вечеринки на другую? Тебе никогда не хотелось обзавестись семьей?

– Обзавестись семьей? – изумленно переспросила она. – Предпочитаю идти своим путем.

– Но ты действительно счастлива, Лили?

– О да, так же счастлива, как страдающий булимией в буфете. Выжми из Питера все до единого пенни, – решительно заявила она.

– Даже не знаю, Лили. В любом случае, я не уверена, что будет много денег, потому что Питер может потерять работу. – Я не говорила прежде Лили об этом, но, по-видимому, шампанское развязало мне язык. – Его могут уволить, – пояснила я.

– Действительно? – со спокойным удивлением спросила Лили. – Это было бы ужасно. Почему бы тебе не примерить это пальто от Miu Miu.

– Видишь ли, в «Хэлло!» появилась статья, – продолжала я, снимая свою юбку от Лоры Эшли.

– Вот как? И что же там говорилось?

– Там говорилось, что у нас возникли проблемы и работа Питера может оказаться под угрозой.

– Почему?

– Потому что руководство «Бишопсгейта» не любит, когда у их сотрудников возникают неприятности в семейной жизни. А с Питером контракт заключен только на двенадцать месяцев, – объяснила я. – Если в печати снова появятся материалы о нашем разрыве, его могут не утвердить в должности.

– Это было бы ужасно, – с сочувствием сказала она. – Но, несомненно, его трансатлантическая шлюха сможет найти ему новую работу, – сказала она, потягивая шампанское.

– Возможно, – согласилась я, – Но вряд ли эта работа будет такой же хорошей. Его стоимость на рынке рабочих мест уже не будет такой высокой, если его выгонят из «Бишопсгейта».

– Да, конечно, – задумчиво произнесла она. – Это тревожное время для тебя, Фейт, но мы с Дженнифер поставили за тебя свечи – посмотри! Буддистский алтарь в нише у камина пылал и мерцал огнем священных свечей. – Мы еще собираемся прочесть за тебя пять молитв по четкам. Правда, Джен?