Черный код - Вергилия Коулл

Некоторое время мы сверлили друг друга взглядами. Неизвестно, что уж хотел прочесть Васильев в моих глазах, но он сдался первым и вздохнул еще раз.

– Вы знаете, что среди заключенных очень многие ищут и находят женщин на воле? И эти женщины добровольно пополняют им счета на мобильном, носят передачки и всячески стараются угодить, не понимая, что их просто используют.

Я невесело ухмыльнулась.

– Считаете, Максиму не хватает денег на телефоне?

Мой собеседник раздраженно выдохнул через нос и сцепил пальцы в замок.

– В прошлый раз, когда вы кинулись на него со своим незапланированным вторжением, Анита, я боялся, что нужно спасать его от вас. Но теперь я с ужасом понимаю, что это вас надо спасать от него.

Я проглотила сухой ком в горле. Ну вот, намеки становятся все более прозрачными, и можно уже говорить начистоту.

– Как вы догадались?

– У мужчин возбуждение происходит более явно, Анита.

К моим щекам прилил жар. Ну конечно, этого и следовало ожидать.

– Во время сеанса многие возбуждаются, Аркадий Григорьевич. Вы же не первый раз со мной работаете. Думаете, я со всеми теми убийцами любовь крутила?

– Нет, что вы! Что вы! – округлил глаза он. – Никогда бы не подумал про вас так. Но и вы… никогда ни на кого не смотрели так, как сегодня на моего пациента.

– И поэтому вы решили, что он будет меня использовать?

– Конечно! Вы – его шанс к свободе! Поэтому я и позвал вас сюда. Не наделайте глупостей, Анита. Не верьте красивым словам, если он их уже говорил. Мне будет вас жаль. До слез.

Я только фыркнула.

– Ему не нужна свобода. Он сам признался в преступлении, а меня появляться не просил. Я здесь по просьбе сестры Максима, и только.

Главврач посмотрел на меня свысока.

– Признаться в преступлении и не хотеть выйти сухим из воды – это разные вещи.

– Но зачем Максиму идти в тюрьму, так рисковать, чтобы потом пытаться отсюда выйти таким сложным способом?!

– Возможно, чтобы отвлечь наше внимание от чего-то другого? Или от кого-то другого?

Я закусила губу. А ведь действительно, когда стала кричать Максу «Кого ты защищаешь?», он ответил «Тебя», и все вопросы сразу отпали. Я настолько была ошарашена его признанием, что поверила каждому слову до единого. А что, если это была уловка? Такая, как предложил Васильев? Что, если ответ «тебя» был самым простым вариантом моего отвлечения от правды?

Что, если Макс продолжает двойную игру, выгораживая кого-то другого и наталкивая меня на ложный след? Убийство Соловьева все равно бы так просто не оставили. Но, видимо, его смерть была кому-то очень необходима. Возможно, след бы вывел на того, кого Макс пытался покрывать, совершив преступление своими руками. Но умирать-то или сидеть пожизненно никому не хочется! И поэтому Максу нужно, чтобы я нашла ему оправдание, а суд выпустил на свободу. А я уже и первый шаг совершила – соврала, что никакого признания не было. Добровольно, Макс меня об этом не просил. Он только попрощался со мной особенным, мягким тоном, от которого сердце сладко застыло, а потом быстро-быстро забилось в груди. И я не смогла поступить иначе.

А Макс чист, бескорыстен и наполнен искренними чувствами… вот только ко мне ли?

– Вижу, что вы задумались, – заметил Васильев, – это хороший знак.

Я тряхнула головой, сбрасывая оцепенение. Нет, Макс не мог заниматься со мной сексом только для того, чтобы подчинить себе. Это низко! Это… не похоже на него. Я бы почувствовала притворство. Обязательно. Пообещала же, что буду верить! А при малейшем сомнении уже накрутила себя выше крыши.

– Вы снова напишете жалобу, чтобы меня лишили лицензии? – вздернула я подбородок.

Главврач покачал головой.

– Нет, Анита. Как уже сказал, тогда считал вас нападающей, но теперь мне даже стыдно, что причинил вам столько неприятностей. Ведь вы оказались жертвой.

– Я не жертва.

– Значит, скоро станете, если не остановитесь. Но вы – взрослый человек, и вам решать, что делать. Я – не судья, не прокурор, мне давно понятно, что однозначной правды в жизни не существует, и я давно не пытаюсь делить мир на правых и виноватых. Если вы поможете Максиму, вам с этим грузом и жить. Я просто вас по-отечески предупредил.

В голосе Васильева звучала такая нежность и доброта, что я опустила голову.

– Спасибо, Аркадий Григорьевич. За ваш дружеский совет. Но я разберусь сама.

* * *

Когда вернулась домой, квартира пустовала. Даже хорошо, что Сергея не оказалось, потому что к встрече с ним я пока была не готова. Первым делом скинула с себя одежду и встала под душ, вспоминая, что не так давно еще занималась здесь любовью со своим мужем. До того, как Макс вошел в мою жизнь и перевернул ее с ног на голову.

Я прислонилась лбом к стене и закрыла глаза. Какой же слепой была раньше! Не зная других мужчин, кроме мужа, считала наш секс прекрасным, а супружескую жизнь – едва ли не идеальной. Погладить здесь, поцеловать там, совместный завтрак, посиделки у друзей по пятницам, прогулки в парке по субботам, к тридцати пора бы купить дом, в тридцать пять – обзавестись уже двумя детишками. Мы много времени проводили вместе и в сеансах, и в реальности. Но никогда у меня так не подкашивались ноги от одного лишь поцелуя, как это случилось с Максом.

Никогда я не сходила с ума, отдавая всю себя мужчине и отключая рассудок. Никогда не превращалась в оголенный комок нервных окончаний, не приходила в безумное возбуждение от одного его прикосновения, не хотела обеими руками сжать сердце, чтобы так не трепетало в груди от взгляда на него. Никогда не была такой счастливой, просто находясь рядом с мужчиной. Не обожала каждую клеточку его тела такой, какой создала ее природа.

Никогда. До встречи с Максом.

Теперь я чувствовала себя необыкновенно живой. Даже через сомнения, страдания и боль, потому что поняла, что именно это и есть настоящая жизнь. Возможность что-то чувствовать, а не жить под стеклянным колпаком, с удобным партнером на условиях взаимовыгодного сотрудничества, как повелось еще со времен лаборатории.

Внезапно я поняла, кем для меня является Сергей. Он просто партнер. Я любила его по-своему, как близкого человека, соратника. Любила достаточно для того, чтобы закрывать глаза на мелкие недостатки, слабости, неумение, а скорее и нежелание преодолевать трудности, изнурять себя до кровавого пота ради достижения какой-то цели. Сергей предпочитал выбирать легкие пути, а я из любви к нему эти пути обеспечивала. Так проявляла свою заботу. Но вот только это была не та любовь, которую мечтает испытать каждая женщина.

Наверное, и Сергей испытывал ко мне похожие чувства. Дружескую заботу и участие, но не те эмоции, чтобы свернуть ради меня горы. Может, поэтому горы и не сворачивал? Просто держал синицу в руках и не мечтал о журавле в небе, как прагматик и реалист. Да и синица особо не возмущалась, сидела себе в клетке и пела по расписанию.