Черный код - Вергилия Коулл

Сказала и отругала себя за сказанное. Не вовремя чувства во мне заговорили, симпатия к Максу. Не вовремя. Был бы кто другой на его месте – вообще бы в тряпочку помалкивала, а тут сорвалась и ляпнула, дура.

Татарин не стал притворяться, что не понял моих намеков.

– Возможности умножаются, когда ими пользуются, – развел он руками, и я догадалась, что это – очередная цитата из его любимой книги.

Все понятно. Столько лет выжидал удобного случая и теперь не намерен его упускать. После того превентивного удара со стороны Макса Татарин боялся с ним в открытую конфликтовать, как змея под камнем сидел, месть лелеял.

– То есть, если свидетельнице не поверит суд, если Максим не умрет от раны, то уж по результатам экспертизы он должен получить высшую меру? Только мне следует их не адвокату передать, а обвинителю?

– Вот видите, вы сами все знаете, – с довольным видом заключил Татарин.

Значит, мои подозрения оправдались. Давний враг Макса не дремал. Он затаился, ждал удобного часа, и как только заметил слабину, принялся наносить удар за ударом в надежде, что хоть одна из попыток сработает.

– А если… – я сглотнула, – если найдутся смягчающие обстоятельства? Или доказательства, что Максим не виноват?

– Не найдутся, – уверенно произнес Татарин. – Вы ведь этого не допустите, Анита?

От его тона по спине пробежал холодок. Мой собеседник не повышал на меня голос, не угрожал, разговаривал вежливо и доброжелательно, но каким-то образом умудрялся создавать такое впечатление, словно уже кожу с меня живьем сдирает.

– Значит, другой исход не возможен? – тихо сказала я.

Татарин поднял голову, втянул носом свежий утренний воздух, задумался. Голуби продолжали крутиться у его ног, болонка зевнула, лениво спрыгнула с колен и прошлась к кустам напротив. Ее птицы тоже не боялись.

– Моему сыну бы сейчас исполнился уже сорок один год, – признался Татарин, разглядывая верхушки деревьев, – я хотел оставить ему все, что смог заработать. Он бы так же встречал рассветы, любил женщин, гулял в ресторанах с друзьями, как это делает сын Лютого. Но теперь… разве для моего мальчика возможен другой исход? Кому я оставлю свое дело? Двум бесполезным дочерям и их мужьям?

Я молчала. Даже если бы и призналась, что того заложника убил не отец Макса, а его сестра, ничего бы не изменилось. Только Дарью бы под удар поставила, а она и так дерганая. Решилась только осторожно предположить:

– Мне казалось, Максим сделал все возможное, чтобы возместить причиненный ущерб.

– Сделал все возможное? – приподнял брови Татарин. – Это когда ментов на меня натравил? Или когда девку, подстилку одного моего человека, выследил, охмурил специально, чтобы она ему про мои дела информацию сливала? А та, наивная душа, стучала ему, пока он с ней амурничал.

Я постаралась не показать изумления. Наверняка имелась в виду Оксана и ее отношения с Максом. Но она мне и словом не обмолвилась, что выдавала ему сведения о Татарине. Тогда, в разговоре, была зациклена только на своей любви и одержимости. Но если хорошенько подумать… мог ли Макс использовать ее, чтобы узнавать планы конкурентов? Я с ужасом поняла, что не имею на этот вопрос однозначного ответа. Возможно, он и не просил Оксану выдавать секреты, она делала это добровольно.

Совсем как я.

Захотелось поежиться. Когда Васильев пытался убедить, что Макс меня использует, внутри включилось противоречие. Татарин же мимоходом упомянул интрижку с Оксаной, не акцентируя на ней внимание. Что это? Тонкая игра? Или я сама уже притягиваю за уши любые подозрительные признаки?

Тем временем, старик поднялся, взял газету и свистом подозвал собаку. Голуби прыснули в разные стороны.

– Подумайте, Анита, – продолжил он, – но советую тщательно выбирать сторону. И сторонников. От этого выбора многое зависит. Даю вам неделю.

Татарин заложил руки за спину и в сопровождении болонки пошел вдоль по аллее, а я так и осталась сидеть на скамейке. Не могла заставить себя пошевелиться. Мне дали неделю срока? А потом что?!

Из-за кустов в конце аллеи вышел мужчина, до боли напомнивший мне одного из утренних похитителей. Татарин миновал его, даже не взглянув, а тот двинулся следом, как собачонка. Я только покачала головой. Видимость нашего уединения в парке оказалась мнимой. Все это время где-то поблизости находилась охрана.

Озираясь, я вскочила на ноги. Так можно паранойю заработать покруче Дашиной истерии, если постоянно думать о том, что за мной в этот момент кто-то наблюдает. Скорее бы вернуться домой. Вот только забрали меня без телефона, сумки и ключей. И как тут быть?

Старик свернул за угол, откуда-то сбоку к процессии присоединился второй сопровождающий. На меня они даже не оглянулись.

* * *

Домой я все-таки добралась. Порылась по карманам куртки и нашла там завалявшуюся купюру, которой хватило, чтобы поехать на автобусе. Проблему с ключами тоже знала, как решить: собиралась звонить в домофон. Но тут вообще повезло. Как раз выходила соседка и впустила меня в подъезд. Я поднялась на этаж, представляя, как Сергей сходит с ума от волнения. У самой-то первый шок уже прошел. По дороге было время хорошенько все обдумать и успокоиться.

Муж и правда выглядел бледным и растерянным, когда открыл мне дверь.

– Сереж, все хорошо, я вернулась, – попробовала я улыбнуться, но увидела за его спиной… Вронскую.

Адвокат как раз надевала туфли и ответила мне спокойным вежливым взглядом.

– Здравствуйте, Анита.

– Здравствуйте… – опешила я, проходя в квартиру, – вы ко мне? Что-то случилось? Что-то… – мой голос дрогнул, – что-то с Максимом?

Когда я назвала это имя, у Сергея еще больше округлились глаза, а Вронская как-то странно на него покосилась. Впрочем, ответила почти сразу:

– Нет, все в порядке. Я здесь по делу не к вам, Анита. А к вашему мужу.

– К Сереже? – я уже не знала, что и думать. – По какому делу?

– Личные дела не обсуждаю, – отрезала адвокат в своей обычной манере обрывать нежелательный разговор, – если захотите, поговорите в приватной обстановке между собой.

Она прошла мимо меня к дверям, остановилась, смерила взглядом.

– Хотя… у меня и для вас есть кое-что. Максим просил не откладывать очередной сеанс. Он вас хочет, – Вронская слабо улыбнулась уголками губ и исправилась: – Хочет увидеть. И как можно скорее.

Не успела я сообразить, что за двусмысленные намеки мне только что подавались, как она вышла за дверь. В голове тут же зашумело. Макс снова хочет меня видеть! Он сам зовет меня! Опять! В груди стало тесно от радости. Я повернулась к Сергею, понимая, что попалась, что он наверняка по лицу увидел мою реакцию, и это после пережитого утреннего стресса! Я ведь уже больная, ненормальная, раз все страхи отступают в сторону при мысли о свидании с Максом. Понимаю это и все равно с собой ничего поделать не могу.