На грани - Лия Сальваторе

Лимузин припарковался у огромного, сверкающего огнями дворца, в котором должен был пройти предпремьерный показ «Дороги в никуда 2».

– До сих пор не понимаю, что мы здесь делаем, – проворчал Джек, выходя из автомобиля и одергивая пиджак.

– Не ворчи, – одернул его Алекс, поправляя галстук. – Ты здесь ради меня. Я очень ждал выход второй части.

Джоунс прищурился, ослепленный вспышками камер, и они с Алексом двинулись по ковровой дорожке винного цвета к распахнутым дверям дворца, рисовавшим на ней прямоугольник света.

Внутри было очень людно. Ослепительное сияние роскоши и изящной пышности кружило голову. Джоунс вертел головой, пытаясь выяснить, много ли здесь знакомых. Но кроме нескольких актеров, задействованных в съемках фильма, никого не увидел, и не удивился этому: все–таки актеры были не его кругом, и вряд ли кто–то из гонщиков интересовался кинематографом.

Алекс тут же направился к фуршетному столу, и Джек не спеша последовал за ним. Сердце его билось тревожно. Он всем сердцем желал увидеть Кэтрин, но так же сильно не хотел, чтобы это произошло.

– Джек Джоунс! – услышал он восторженный возглас и тревожно обернулся.

К нему спешила высокая блондинка в белом коктейльном платье с кокетливым бантиком под грудью. Длинные волосы были уложены в аккуратный узел на затылке, а лакированные туфли на пятнадцати сантиметровом каблуке придавали ей вид хищницы.

– Да, это я, – немного растеряно произнес Джек.

– Меня зовут Мелинда Мэйсон, я репортер журнала «Форбс». Позволите взять у вас интервью?

Джоунс не успел открыть рот, чтобы послать ее, как Алекс волшебным образом оказался рядом с ним, оставив в покое фуршетный стол.

– Конечно же, мы дадим вам интервью, – лучезарно улыбнулся он, обнимая Джека за плечи и похлопывая его. – Я Алекс Кросс, а это мой лучший друг.

Журналистка схватилась за камеру, от избытка чувств едва не потеряв сознание.

– Кто пригласил вас на предпремьерный показ второй части «Дороги в никуда»?

– О, как, а вы разве не знаете? – рассмеялся Алекс. – Приглашения Джеку прислала сама Кэтрин Кингсли. Они ведь когда–то были…

– Учились. В одной школе. – Сдержанно прервал друга Джек, решивший перехватить инициативу, пока Алекс не наболтал невесть чего. – Мы старые друзья.

Журналистка задала еще несколько вопросов, касающихся фильма и предстоящего сезона «Формулы–1», а затем ее лицо сделалось очень ехидным, и Джек мог поклясться, что следующий вопрос ему не понравится.

– Бывшая миссис Джоунс была замечена выходящей из центральной больницы Сиднея. По словам очевидцев, миссис Джоунс стала носить очень расклешённые наряды и посещать магазины детской мебели и одежды. Одна из близких подруг Лили заявила, что ее подруга находится на пятом месяце беременности, а если учесть, что ваш развод состоялся четыре месяца назад… – Мелинда чуть не умерла от радости, увидев, как изменилось лицо Джека, и быстро перешла к сути вопроса. – Признаете ли вы ребенка Лили?

– Так, мисс, как вас там. Джек не будет комментировать этот вопрос! – Алекс довольно бесцеремонно отпихнул девушку в сторону и увел Джоунса подальше от нее.

Джек шел за другом как во сне, чуть ли не спотыкаясь и чудом уворачиваясь от людей, чтобы не столкнуться.

Алекс завел его в мужской туалет и вынул из внутреннего кармана пиджака изящную фляжку.

– На вот, хлебни.

Джек послушно взял фляжку и сделал глоток. Джин обжег ему горло, в глазах заслезилось, но в голове прояснилось.

– Ты знал, Ал? – спросил он, глядя другу в глаза.

Алекс глаз не отвел, спокойно выдержал взгляд Джека и так же спокойно ответил:

– Знал.

– Почему же ты не сказал мне?! – Джоунс задохнулся от злости.

– Лили просила. Она не хотела, чтобы ты оставался с ней ради ребенка.

В Джеке клокотала злость. Если уж жизнь задалась криво с самого начала, то криво будет идти и дальше. Он злился на журналистку, на Алекса, Лили, Кэтрин, свою новоявленную мать, Джордана и весь мир, но… на ребенка он злиться не мог.