Тайна старого фонтана - Виктория Фокс

Италия, лето 2016 года

— Я думал, это сделаешь ты, — говорит он.

Я не могу поверить в происходящее. Это он, прямо передо мной. Я вижу его — но поверить не могу.

— Джеймс?..

В глубине души я надеюсь, что он ответит «нет». Но этого, конечно, не происходит.

— Как ты узнал, где меня искать? — Мой голос звучит на удивление спокойно.

— Найти тебя было непросто, это точно, — говорит он, а я смотрю в его лицо в поисках объяснений: страдания, злости, желания быть прощенным… но ничто не может подготовить меня к следующему удару.

— В конце концов я пошел в твою квартиру. Поговорил с Белиндой. Это было нелегко: писаки разбили лагерь вокруг моего дома, но ты знаешь, я должен был…

В его голосе надежда. Вот что это — надежда. Последнее, чего я ждала.

— Что ты здесь делаешь?

Он моргает; серые глаза, обрамленные темными ресницами, — его лицо преследовало меня долгими одинокими ночами. Я думала, что больше никогда их не увижу. Джеймс, мой Джеймс, любовь всей моей жизни, затмение моего сердца.

— А ты не знаешь? — тихо отзывается он.

Кажется, что все исчезает: вокруг спешат люди, а в центре стоит он — неприкосновенный, такой же, как когда-то в «Кэллоуэй и Купер», большой грозный босс.

Волна желания поднимается во мне, призрак запретной похоти.

— Мы можем куда-нибудь пойти? — предлагает он, когда становится понятно, что я не могу ответить на его вопрос. — Я понимаю, что ты в шоке, я тоже, честно говоря. Но я всегда хотел быть честным с тобой, Люси…

Он берет мою руку, и мы отправляемся в путь. Я не знаю, куда он меня ведет, просто чувствую, как его ладонь касается моей, пока мы идем вперед по флорентийским улочкам. Это не могло бы происходить с нами дома. Только здесь, где мы неузнаваемы, где мы не преступники, нас не преследует ненависть. Здесь мы просто пара, любовники, гуляющие рука об руку по самому романтичному городу в мире. Джеймс обещал, что мы когда-нибудь приедем сюда. Говорил, что будем сидеть на берегу Арно. И вот мы подходим к ней.

Река блестит в сумерках, на травянистые берега опустилась тьма, но мост блещет огнями. На черном небе появляются первые звезды. Скрипачи возле Уффици играют классику, придавая моменту торжественности.

— Я бы посидел здесь, на воздухе. Что скажешь? — Джеймс притягивает меня к себе. — В последние дни я сидел взаперти.

Он касается моей щеки тыльной стороной пальцев. От интимности этого жеста мне становится больно — именно так он сделал перед тем, как поцеловать меня впервые поздним вечером в своем офисе, когда в нем больше никого не осталось. И точно так же, как тогда, я подумала: это сон?

Но все происходит наяву. Его губы находят мои, я слышу его запах, снова чувствую его прикосновение.

— Мне не хватало этого, — произносит он, прерывая поцелуй.

Я подношу к своим губам руку. Невысказанное переполняет меня, все мысли и эмоции прошедших недель — они так глубоко, что им нет пути наружу. Мне тоже не хватало всего этого. И только я знаю, как сильно.

— Не понимаю, — наконец удается произнести мне, — я думала, ты не хочешь больше видеть меня. Никогда. После случившегося… И всего, с чем тебе пришлось столкнуться.

— Ты что, шутишь? — Джеймс пристально смотрит мне в глаза; он похудел, скулы выпирают, квадратная челюсть поросла щетиной. — Люси, я держался подальше, потому что так было нужно. Господи, да и сейчас нужно, но я больше не могу. Вся эта эпопея с прессой только добавила мне решимости. Я не намерен отпускать то, чего хочу больше всего. Я хочу тебя. Всегда хотел.

Вот они, слова, которые я жаждала услышать. Мне бы обрадоваться, обнять его и уже не отпускать в полной уверенности, что теперь мы всегда будем вместе.

— Я не виню тебя в том, что сбежала, — продолжает он. — Я совру, если скажу, что сам не думал ни о чем таком. Это значительно все упростило бы. Но у меня были обязательства. Нужно было решить все с имуществом Грейс…

Это впервые он упоминает о жене. Я ищу эмоции на его лице — печаль или злость, что-то же должно быть. Но не нахожу ничего. Помню, каким стал папа после маминой смерти, как ушел в себя и не подавал виду, насколько ему тяжело. Возможно, Джеймс делает то же самое. Он произносит имя жены, как будто говорит о домашнем животном.