Тайна старого фонтана - Виктория Фокс

— Как твои дети? — спрашиваю я.

Джеймс вздрагивает.

— Держатся, — кротко отвечает он, затем его голос смягчается: — Дело не в них, Люси, понимаешь?

Он берет мою руку, переворачивает ладонью вверх и водит кончиками пальцев вдоль начерченных на ней линий. Раньше он делал так всегда, когда мы лежали в постели, делясь секретами.

— Дело в нас. Я приехал сюда, чтобы найти тебя, и рад, что снова тебя вижу. Это был рискованный шаг, но я хотел сделать его с первого дня, просто ставки были слишком высоки.

— Я думала, ты меня ненавидишь.

— Как ты могла такое подумать? Разве после всего, что было, ты не доверяешь мне?

После секундной паузы я говорю:

— Конечно доверяю.

— Тогда тебя не должно удивлять мое появление. — Он проводит рукой по своим золотым волосам. — Я столько раз хотел позвонить тебе, написать эсэмэску или письмо, что угодно. Мне было безразлично, что телефон может прослушиваться или что-то в этом духе. Ты слышала, что в одной газете пытались подставить меня? Как бы там ни было, сейчас я очень осторожен, назовем это так. Пока дело не касается чего-то, кого-то действительно важного для меня. Без тебя я прошел через ад. Вместо похорон вышел какой-то кавардак, Грейс была бы в бешенстве. Морепродукты, которыми там кормили, были на вкус как мел.

Я останавливаю его:

— Ты говорил, что вы живете как соседи.

Он хмурится:

— Что?

— Ты и Грейс. Ты говорил, что между вами ничего нет. Все время, что мы были вместе. А затем я узнала, что она любит тебя, любила до конца…

Он задумался.

— Мы договорились, что у каждого из нас своя жизнь, много месяцев назад.

— Но она так не думала. Так пишут в газетах.

Приходит очередь Джеймса перебить меня.

— Что? Пишут в газетах? — раздражается он. — Только не говори мне, что веришь каждому написанному там слову.

— Нет, но просто…

— Просто что? — его голос становится громче, лицо вытягивается, но только на миг. — Будет тебе, Люси. Ты не можешь так со мной обойтись сейчас. Я просто хочу быть с тобой, без допросов и давления. Этого мне хватает и дома. Я думал, ты мне обрадуешься.

— Я тебе рада. Я в восторге. Правда.

— Хорошо. — Он целует меня, на этот раз настойчивее. Но его губы кажутся ледяными. Я вспоминаю, как это было раньше, и сейчас ничего не изменилось: то же лицо, те же волосы, тот же аромат цитрусового геля для душа.

— В Лондоне ужас? — спрашиваю я после поцелуя.

Джеймс выдыхает.

— Не хочу тебя обманывать, — отвечает он, — все плохо. Но они не знают твоего имени, правда? И не узнают. Белинда сказала, что никто из твоих знакомых не в курсе. Я нанес Наташе Фенвик визит. Всегда подозревал, что она догадывается.

У меня пересохло во рту.

— И?..

— Даже если и так, я убедил ее держать это при себе. Пообещал, что она вылетит из фирмы раньше, чем я закажу себе суши, если она скажет хоть слово. — Он кивает. — Вот почему я был рад твоему отъезду в Италию, подальше от этого бардака. Представь себе, что какой-то гад все пронюхает. Все выплывет на поверхность — что тогда?

— А еще не всплыло?

— Боже, нет, — хохочет Джеймс, — мои адвокаты работают день и ночь, чтобы дискредитировать эти смехотворные обвинения.

Он замолкает и подмигивает мне. Я представляю себе, как его жену опускают под землю, и меня начинает тошнить.

— Мои ребята говорят, что это клевета. Простая, банальная. У Грейс были проблемы, в ней жили демоны, не связанные со мной, и это, кстати, правда. Время от времени у нее были приступы. — Он хватает мою руку, чтобы поцеловать. — После приличествующей ситуации паузы мы можем быть вместе, Люси. Никому и в голову не придет связать тебя с этим. Я приехал, чтобы сообщить тебе это.

Приличествующая ситуации пауза…

Я медленно киваю. Есть над чем задуматься.

— И уточнить, — продолжает он, — хотя и уверен, что в этом нет необходимости: ты же не говорила о нас ни с кем? Ни с кем, кроме Белинды?

Я отнимаю руку. Он ждет.

— Нет, — говорю я, — не говорила.

Он смотрит на меня пару секунд, как будто хочет убедиться, что я не лгу, затем расплывается в улыбке:

— Хорошая девочка. Я знал. Извини, что пришлось спросить.

— Не извиняйся.

— Просто мы должны заботиться о нашей защите. На кону стоит слишком многое.

— Да.

Его «мы» больше похоже на «я», а «нашей» — на «моей».

— Только не здесь, моя дорогая. — Джеймс вскакивает с места. — Пойдем, у меня в отеле есть кровать, она почти идеальна, не хватает одной детали.

Он поднимает меня на ноги и обнимает за талию. В животе у меня бабочки начинают полет, но тут же возвращаются на место.

— На самом деле я… Меня ждут.

— Кто? — удивляется он.

Чем, по его мнению, я здесь занимаюсь? Просто шатаюсь по улицам в ожидании своего принца?

— У меня есть работа. Я работаю в частном поместье на холме.

Он снисходительно улыбается:

— Я горжусь тобой, Люси. Не сидишь на месте.

— Я дежурю сегодня, — сочиняю я.

Мне нужно хорошенько все обдумать. Нужно побыть одной. Слабый голос внутри меня говорит, что нельзя упускать шанс побыть с Джеймсом. Разве я не об этом мечтала? Другой предостерегает: лучше подождать. Просто повременить.

— Найдется ли там еще одна комната? — Он снова целует меня.

Я делаю шаг назад.

— У них строгие правила, — отвечаю, стараясь изобразить разочарование. Его полный ожидания взгляд вынуждает меня сказать: — Но мы можем увидеться завтра?

— Я в городе на несколько дней, так что, надеюсь, у нас еще будет время. Постарайся завтра получить разрешение вернуться позже, хорошо? — Он указывает мне с такой же важностью, как делал это в «Кэллоуэй и Купер».

Как же дрожали у меня колени, когда он требовал свое расписание или кофе из «Старбакса» на углу, а я не могла запомнить — на этот раз с соевым молоком или с ванильной пеной, потому что была слишком в него влюблена. Определенно, в моих словах больше уверенности, чем в мыслях. Слишком много произошло сегодня, вот и все. Я уверена, что проснусь утром в счастливом исступлении с одной только мыслью — поскорее спуститься в город и встретиться с ним. Ведь он приехал ко мне. Он приехал.

* * *

Той ночью сон не шел ко мне. Я вернулась в Барбароссу с кружащейся головой — разговор с Элисон, улыбка Джеймса при встрече, его прикосновения, его глаза, щетина на его подбородке, которую я так люблю, и среди всего этого быстрые и горячие взгляды Макса, обжигающий лимончелло, который он купил мне в нашу первую встречу, звон его стакана о мой…