Неукротимый граф - Валери Боумен

Когда же Кларингтон поднял Оуэна на ноги, тот вновь бросился на виконта, и герцогу со Свифтоном стоило немалых усилий положить конец вновь начавшейся драке. Виконт, судя по всему, больше не желал размахивать кулаками. Он тяжело дышал и бросал на Оуэна гневные взгляды, стряхивая грязь и траву со своего вечернего костюма. Подбежав к виконту, Алекс вытерла кровь с его разбитой губы свежим носовым платком, который достала из сумочки.

– С вами все в порядке, лорд Беркли? – спросила она, глядя на него с сочувствием.

Сжав кулаки, Оуэн снова бросился на виконта.

– Ради всего святого, Монро, держи себя в руках, – приказал Кларингтон зычным голосом, от которого вздрагивали даже его солдаты.

Но в затуманенное яростью сознание Оуэна прорвался лишь голос Кассандры.

– Оуэн, что на тебя нашло? Я никогда не видела, чтобы ты проявлял подобную жестокость, – с дрожью в голосе пробормотала его сестра.

Оуэн осторожно потрогал подбородок и, пожав плечами, проворчал:

– Все когда-то бывает в первый раз.

Кэсси неодобрительно покачала головой.

– Тебе нужно срочно ехать домой, пока кто-нибудь из гостей не увидел тебя в таком состоянии.

Оуэн осмотрелся. Конечно, сестра была права. К счастью, в саду пока что находились только Кэсси и их друзья. Окажись здесь кто-то еще… Непременно начались бы расспросы, которые породили бы сплетни, а затем – и скандал. Скандал, который мог запятнать репутацию Александры, а этого Оуэн совсем не хотел.

– Протрезвись, Монро, – тихо сказал Кларингтон.

Оуэн кивнул и пробурчал:

– Да, я, пожалуй, пойду.

Кэсси достала из сумочки платок и приложила его к ссадине над бровью брата. Оуэн поморщился и сплюнул кровь на землю.

– Тебе лучше выйти через садовую калитку, – посоветовал Свифтон. – А я зайду в дом и прикажу кучеру подать экипаж туда.

– Я приехал с Кавендишем, – ответил Оуэн, не сводя глаз с Алекс.

Александра почти не обращала на него внимания, после того как заметила рану Беркли. Когда же их взгляды на мгновение встретились, Оуэн прочитал в ее глазах явное осуждение. Через несколько секунд она, Беркли и остальные вернулись в дом. Кларингтон же остался, чтобы проводить друга до экипажа. Оуэн тяжело вздохнул и прижал платок сестры к разбитой губе. Проклятье! Он ведь не имел обыкновения ввязываться в драки… И уж конечно никогда не дрался на светских мероприятиях. Но сейчас, когда появился Беркли, такой самодовольный и уверенный в себе, он не смог перенести мысли о том, что Алекс вот-вот уйдет с виконтом, оставив его одного в саду. Он не смог перенести мысли о том, что они будут танцевать и наслаждаться вечером…

Оуэн дотронулся до подбородка и снова вздохнул. Именно так, должно быть, чувствовала себя вчера Александра, когда он уехал с Хеленой Клэр. А еще она сказала, что любит его. Да, Алекс его любит… Любит настолько, что согласилась помочь ему и осмелилась солгать относительно предпочтений своей сестры. Оуэн опять сплюнул кровь.

– Смотри, куда плюешь, – проворчал Кларингтон, отходя в сторону. Герцог почти насильно отвел друга к воротам сада.

– Ничего не могу с собой поделать, – сказал Оуэн. – Кажется, у меня и щека внутри разбита.

– И ты это заслужил. О чем ты только думал, когда набросился на Беркли? Парень не сделал тебе ничего плохого. Разве никто тебе не говорил, что ревность – не очень привлекательное качество? Не волнуйся, домой тебя отвезет мой экипаж.

Оуэн лишь пробурчал в ответ что-то неразборчивое. Кларингтон был прав… к сожалению. Ревность ужасно непривлекательна. И Беркли ничем не заслужил подобного обращения. Более того, все это время Алекс не была влюблена в виконта. Она любила… его, Оуэна. Всегда любила только его. А он вел себя как последний глупец. Драка с Беркли стала еще одним его глупым поступком. Но теперь настало время наконец-то поумнеть.