Неукротимый граф - Валери Боумен

Теперь, когда он заручился поддержкой Апплтона, Оуэну оставалось сделать еще кое-что, прежде чем начать претворять в жизнь свой план.

Сев в экипаж, он отправился на окраину Лондона и нанес визит мисс Магдалене. Провожая его у порога, эта славная женщина утирала слезы радости, ибо Оуэн преподнес ей банковский чек на сумму, равную его месячному содержанию. После этого он посетил лорда Хопбриджа – человека, протестовавшего против повышения въездной платы. Оуэн заверил этого джентльмена в том, что не только полностью его поддерживает, но и переманит на его сторону своих друзей в парламенте. Таким образом Оуэн наметил себе путь в палату общин. Лорд Хопбридж согласился встретиться с ним снова, чтобы обсудить все детали. И наконец, Оуэн принял решение посетить приют и научить юных сирот должным образом завязывать галстуки.

На следующее утро, вопреки устоявшейся привычке, он проснулся очень рано и был занят делами весь день, так что к вечеру испытывал совершенно новые, ни с чем не сравнимые чувства. Ведь Оуэн впервые делал что-то нужное и полезное, понимая, что жизнь его приобретает смысл. Более того, он, наконец, осознал, что все это время Алекс не ошибалась на его счет. Да-да, она видела в нем то, чего он сам не замечал в себе долгое время. Она пробудила в нем желание стать лучше. И Оуэн понял, что с ее любовью и поддержкой он сможет этого добиться. Именно Алекс указала ему на возможность творить добро – указала на его исключительное положение, позволявшее ему изменить в этом мире хоть что-то. И она оказалась права. Все зависело только от него самого, а вовсе не от его прошлого, репутации или воли отца. Он, Оуэн, должен был сам решить, на что тратить свое время. Решить, насколько завтрашний день будет отличаться от сегодняшнего. И он был очень благодарен Алекс за то, что она для него сделала. Но будет ли она им гордиться? Ошеломленный этой мыслью, Оуэн замер на мгновение. Ведь он еще ни разу в жизни не желал, чтобы кто-то им гордился… Однако сейчас, возвращаясь домой, он вдруг понял, что ему очень этого хотелось. Да, ему хотелось, чтобы Алекс им гордилась.

Постучав в маленькую дверцу, отделявшую его от кучера, Оуэн приказал:

– Отвезите меня к дому герцога Хантли.

Спустя четверть часа Оуэн стоял в кабинете герцога, заложив руки за спину и вскинув подбородок. Герцог же молча смотрел на него, чуть прищурившись.

– Вы твердо решили?! – пророкотал он наконец.

– Да, – коротко кивнул Оуэн. – Мы с Лавинией совершенно не подходим друг другу. Более того, у меня есть все основания полагать, что ей крайне неприятны все мои попытки ухаживать за ней.

Оуэн приготовился к гневной отповеди, поэтому несказанно удивился, когда герцог, откинувшись на спинку стула, со вздохом проговорил:

– Черт возьми, Монро, ужасно неприятно признавать это, но… кажется, вы правы.

Оуэн с облегчением выдохнул. Мысленно улыбнувшись, сказал:

– Я очень рад это слышать, ваша светлость.

Снова вздохнув, герцог продолжал:

– Мы с матерью Лавинии пытались ее урезонить. Мы сделали все, что в наших силах, – устроили бал, пригласили вас на обед и на протяжении нескольких недель всячески расхваливали ваши душевные и человеческие качества. Очевидно, все впустую.