Безрассудная любовь - Татьяна Милях

– Прости, друг, но это не я, – возразил Шелестов. – Я так же, как и ты, был обманут. И лишь позже раскусил подмену.

– Но как ты догадался? – не понимал Вересов.

– Ты же сейчас понял, что перед тобой не твоя мадмуазель Легран?

– Ну, конечно! Это два разных человека! И глаза у них разные.

– Просто я наблюдательней тебя, Алексей, – самодовольно хмыкнул князь. – Я сразу заметил несоответствие сценического образа примадонны и той девицы, что предстала перед нами на банкете. Правда, не сразу сообразил, в чём дело.

– Поэтому ты так спокойно и относился к своему проигрышу, – догадался поручик, – поскольку никакого проигрыша не было. А я добивался совсем другой женщины.

– Абсолютно верно. – улыбнулся Шелестов.

– И кто она? Ну, та девушка, которой я увлёкся?

– Танцовщица Жози.

– Так ты всё знал и молчал?! – надулся Вересов. – И ещё, наверное, потешался надо мной?

– Ну, почему же потешался? Вовсе нет. – Сергей Дмитриевич пожал плечами и, взглянув в сердитое лицо друга, улыбнулся. – Я не пойму тебя. Чем ты так расстроен? Тебе нравится женщина, она отвечает тебе взаимностью… Какая разница, певица она или танцовщица?

Вересов подумал и нашёл резон в словах князя.

– И где же она? – поручик растеряно оглядел зал.

– Я так полагаю, её надо искать среди Нимф, – кивнул князь на весёлую стайку девиц. – А свою Терпсихору ты сможешь узнать очень просто. На ней кулон, который я ей подарил. Помнишь?

Подозрительно зыркнув на приятеля, Вересов хмыкнул и в поисках своей пассии растворился в толпе. Проводив товарища насмешливым взглядом, Шелестов перевёл глаза на Дашеньку. Актёры, продолжая выслушивать восторги поклонников, всё ещё толпились в импровизированном зрительном зале, когда в зале бальном зазвучала мелодия полонеза. Услышав музыку, мадмуазель Легран обратилась к Кошелеву:

– Трофим Акимович, наверное, нам пора? Будет неловко задерживаться здесь более.

Разобрав последние слова примадонны, Шелестов возмутился:

– Разве на маскараде дозволительно уходить раньше времени? Господа! Что же вы? Прошу всех в зал, бал уже начался! – воскликнул молодой князь, и актёры, переглянувшись, с радостью приняли приглашение. Сергей Дмитриевич любезно предложил свою руку Дашеньке. – Разрешите, Дениз, я провожу вас?

Девушка несмело положила ладошку на подставленный ей локоть, и нахлынувшее волнение заставило её побледнеть.

– Mademoiselle, надеюсь, вы не откажете мне в полонезе? – проговорил Шелестов.

– Вы хотите танцевать со мной? – растерялась Дашенька. Она думала, что ей будет дозволено, стоя у стеночки, любоваться праздником жизни светского общества, и вовсе не ожидала, что князь решится сам её пригласить.

– А для чего ещё я привёл вас сюда? – улыбнулся Сергей Дмитриевич. – Ну как? Вы не против?

– Нет, конечно, Ваше сиятельство. Это было бы бестактно с моей стороны.

Ещё в прошлом году mademoiselle Томилина должна была появиться в свете, но несчастье, постигшее семью, разрушило всё её планы. Провинциальные балы в родовом поместье были куда скромнее столичных, и Дашенька, впервые оказавшись среди столь высокопоставленных особ не качестве исполнительницы, а гостьи, ощутила себя настоящей дебютанткой.

Шествуя рядом с представительным мужчиной, дворянка Томилина уже не вспоминала, что теперь она мадмуазель Легран, и, прислушиваясь к трепетному замиранию сердца, напрочь забыла о своём болезненном желании ненавидеть Шелестова. Прекрасная музыка полонеза захватила, и, окунувшись в атмосферу праздника, девушка грациозно ступала по начищенному паркету.

Выход молодого князя под руку с певицей не остался не замеченным публикой. Конечно, mademoiselle была обворожительной, но все помнили о пропасти, разделяющей высокородную знать и недостойную касту актёрской братии, пусть даже и иностранного происхождения. Колючий шорох пересудов волной прокатился по залу, но, разбившись о неписаные правила карнавальных чудачеств, тут же рассыпался в незначительную пыль: маскарад на то и маскарад, чтобы нарушать чопорные приличия, а под игривой маской все становятся равны.