Безрассудная любовь - Татьяна Милях

– Прикуси язык, – прошипел Сергей Дмитриевич. – Не тебе, распутной бабёнке, осуждать других. Думаешь, я не знаю о твоих похождениях? – наугад ляпнул он, надеясь хоть чем-то уколоть женщину.

Побледнев, Ирен на мгновение растерялась, но тут же радостно заверещала:

– Серж! Так ты ревнуешь! Поверь, это всё вздорные сплетни! – засверкала она бегающими глазками.

«Дура! – только и подумал князь. – А я болван, раз позарился на такую пустышку».

– Может, и сплетни… Только слыть любовником-рогоносцем гораздо постыднее, чем просто обманутым мужем. – Он холодно поморщился.

К облегчению Шелестова, танец закончился, и он распрощался с любвеобильной мадам Гулевской. Обижено надувая щеки, дама нервно распахнула веер и, гневно зыркнув в сторону потерянного кавалера, хищно обвела глазами зал в поиске новой  жертвы.

 Наконец объявили мазурку, и Сергей Дмитриевич, прислушиваясь к гулу собственного сердца, направился к мадмуазель Легран.

Младший Шелестов считался одним из лучших исполнителей мазурки, и взгляды публики устремились на молодого хозяина дома. Ведущая роль в танце принадлежала мужчине: именно он выбирал фигуры, движения и переходы, и, проявляя решительность и галантность, «завоевывал» даму.  Женщина, в свою очередь, демонстрировала кротость и, полностью подчиняясь порывам партнёра, своим спокойствием и грацией его оттеняла. Мазурка захватывала разгульной мощью, увлекая и танцоров, и зрителей показной театральностью.

 Восхитительная мадмуазель Легран изумительно смотрелась рядом с красавцем князем.  Сергей Дмитриевич танцевал с особым шиком, его движения, наполненные силой и уверенностью, вызывали восторг публики, а умение вовремя пристукнуть каблуками и ловко выполнить причудливый антраш  делало Шелестова завидным партнёром.  Утончённая девушка, лёгкой бабочкой порхая возле статного мужчины, как нельзя лучше дополняла картину танца, и когда князь, подхватывая Весну на руки, делал с ней головокружительный разворот, зрители замирали в восхищении, а у самих партнёров от волнующей близости друг друга на секунду перехватывало дыхание.

Поручик Вересов гарцевал вокруг прелестной Жози, а Белозерский, светясь от счастья, лихо отплясывал с mademoiselle Воронцовой. Кружась вокруг кавалера, Натали под взглядом голубых глаз графа смущённо улыбалась, и её щёки лихорадочно пылали. Заметив симпатию mademoiselle, Пьер взбодрился и предложил Натали передохнуть. За что ещё любили этот танец – так это за возможность предаться «мазурочной болтовне», и пара, не опасаясь осуждения, отошла в сторонку.

– Наталья Михайловна, вы не будете против, если я стану наведываться к вам? – осмелился спросить граф. – Вы не станете расценивать это, как излишнюю назойливость?

– Что вы, Пётр Фёдорович, я всегда рада гостям, – словно не понимая, куда клонит кавалер, ответила Натали.

– Нет, мадмуазель, – Пьер многозначительно взглянул в глаза девушки. – Именно меня вы будете рады видеть?

Mademoiselle Воронцова разволновалась и, опустив ресницы, прошептала:

– Зачем вы спрашиваете об этом? Разве вам мало знать, как я отношусь к гостям?

– Я не просто так интересуюсь, mademoiselle. Я знаю, за вами ухаживает князь Шелестов.

– Сергей Дмитриевич просто захаживает к нам с визитами вежливости, – излишне поспешно возразила Натали и покраснела. – И я не вижу ничего дурного, если и вы посетите нас.

– Наталья Михайловна, вы возвращаете меня к жизни, – расцвёл Белозёрский. – Я полагал, что Сергей Дмитриевич дорог вам.

– Почему вы так решили? – девушка удивлённо захлопала ресницами.

– Ну как же! Князь такая удачная партия, –   с досадой фыркнул граф и нахмурился.

– К Сергею Дмитриевичу я отношусь, лишь как к другу нашей семьи, – призналась Натали, и Пьер, счастливо улыбнувшись, поцеловал её руку.

– Так значит, я могу надеяться?

– На что, граф? – В ожидании ответа девушка даже перестала дышать.

– Хотя бы на частичку вашей благосклонности, – горячо прошептал Белозёрский.

– Можете… – выдохнула Натали и покраснела до корней волос.

Трепетно скрестив руки, они встретились глазами, и обоих обдало жаром.

– Пойдёмте танцевать, – Натали ощутив неловкость, подскочила, и Пьер безропотно повёл даму обратно в зал. Оба счастливо улыбались, и Белозёрский с удвоенным усердием отплясывал вокруг mademoiselle Воронцовой.

Шелестов, в свою очередь, тоже повёл Дашеньку передохнуть.

– Шампанского? – спросил он, остановив лакея с подносом.

– О, нет! Можно просто морса? – попросила она, и Сергей Дмитриевич подал даме бокал, а сам пригубил шампанское.

– Вы всё больше поражаете меня, Дарья Павловна, – доверительно проговорил князь. – Оказывается, вы не только прекрасно поёте, но и в танце затмили всех присутствующих дам.

– Ваше Сиятельство, вы преувеличиваете. – Дашенька осуждающе покачала головой.

– Ничуть, – сделал ещё один глоток Шелестов и пристально взглянул девушке в глаза. – Я увлечён вами, Дарья Павловна.

– Вы не должны так говорить, – заволновалась она.

– Но почему же? Если моя душа тянется к вам.

– Прошу вас, Сергей Дмитриевич, – поставив бокал на стол, взмолилась Дашенька и, явно не зная, куда ей деться от пронизывающего взгляда, опустила голову. – Не надо. Прошу вас. Не стоит забывать: нас с вами разделяет слишком многое, и не стоит переступать черту.

– А если я не могу, – продолжал атаковать Шелестов.

– Пойдёмте танцевать, – вместо ответа проговорила mademoiselle Томилина и поспешила в бальный зал.

Недовольно поморщившись, Шелестов последовал за дамой.

После небольшой передышки танец главной пары стал более напоминать спор. Сергей Дмитриевич воркующим голубем наступал, а Дашенька кроткой голубкой пыталась улизнуть. Но вскоре мазурка закончилась, и всех пригласили к столу.

За время, проведённое в доме князя, гости успели порядком проголодаться, и галдящей толпою поспешили в столовую. Не выпуская ладошки мадмуазель Легран, Шелестов повёл её за собой.

– Ваше Сиятельство, позвольте я удалюсь. Пожалуй, на сегодня мне хватит развлечений, – попыталась высвободиться девушка, но Сергей Дмитриевич возразил:

– Что вы, mademoiselle. Я не могу отпустить вас, не угостив. Тем более, насколько я понимаю, все танцы у вас расписаны. Вы же не бросите своих кавалеров? Я думал, вы хорошо воспитаны, Дарья Павловна? – делано нахмурился князь.

Дашенька вздохнула:

– Вы правы. Нехорошо получится, если я вот так вот уйду.

Старательно поглощая угощенье, господа не забывали переговариваться и шутить, но за столом Дашенька чувствовала себя несколько неловко. Теперь она явственно ощущала на себе завистливые взгляды чопорных девиц и неодобрительные перешёптывания светских матрон. Но трапеза, к счастью, закончилась быстро, и гости поспешили вернуться в зал. Праздник продолжался…