Купидон с топором - Наталья Юнина

Только я открыл дверь, как на перегонки с собаками в дом забежал Матвей, бросив на ходу «мы вернулись».

— Илья, прости, у нас возникли некоторые проблемы, ни я, ни сестра, не сможем посидеть с Матвеем, — оправдывается Катя, рассматривая собственные ладони. Забавно, оставлял с сестрой, а пришла Катя.

— Да ничего страшного, у меня тоже планы изменились, я как видишь дома.

— Ну ладно, тогда я пошла. Хорошего вечера.

— И тебе.

Да уж, пришибленная Катя, это что-то новенькое. Закрываю дверь и понимаю, что сегодня не только люди странно пришибленные, но и весь день через одно место. Возвращаюсь в гостиную, где полным ходом идет рассматривание собак и сына. Последний в свою очередь смотрит еще более любопытно.

— Вы кто?

— Это мои родители, Матвей, — сбегая по лестнице вниз, на ходу кидает Аня. На последней ступеньке реально поскальзывается, но все же удерживается на ногах. — Ксения и Сергей. Можно называть дядей и тетей, — кладет руки ему на плечи и легонько сжимает.

— Прикольно. Вы красивая, — рассматривая с головы до ног мать Ани, выдает Матвей. В целом малой прав, определенно красивая.

— Спасибо, я это и так знаю, — наклоняясь к Матвею, с улыбкой произносит женщина. — Ты тоже такой хорошенький, голубоглазенький, на Димочку в детстве похож, да, Сереж, — твою мать, Димочка у нас еще оказывается дружочек с детства.

— Нет, не похож.

— А я говорю похож. Сколько тебе лет, зайчик.

— Пять, — вскидывая руку, демонстрирует пять пальцев Матвей.

— Такой масенький еще. И худенький! Ты что, не кушаешь?

— Мама, он просто много двигается. Уверяю тебя, он ест.

— Это хорошо. Слушайте, может поедим? — привставая с корточек и одергивая края юбки, потирает руки Ксения. — После трапезы мы все расслабимся и разрядим обстановку, которая все же немного напряжена в этом доме.

— Да, и вправду, давайте поедим. Я быстренько накрою стол.

— Ну вот и славненько. Илья, а у вас есть что-нибудь выпить? Ну для закрепления знакомства?

— Конечно, есть.

— Тогда несите. А я, пожалуй, туда, куда давно хочется. Сережа проводи меня, пожалуйста.

— Тебе сказали прямо и направо. Право-это рука, где обручальное кольцо. Это так сложно запомнить?

— Проводи, — зло, чуть ли не по слогам бросает Ксения. Несколько секунд и Анин отец нехотя встает с дивана.

— Пойдем накрывать поляну, да? — умоляюще смотрит на меня Аня.

— Конечно, пойдем.

***

От сего действа я ожидал чего угодно, но точно не того, что ужин пройдет в совершенно нормальной атмосфере. Вот только Аня кажется испортила платье, постоянно теребя его под столом. Не удивлюсь, если встанет она с драной юбкой.

— А может быть еще по рюмашке? Такая вкусная штука, — разливая по рюмкам Мамахуану, предлагает Ксения.

— А давайте, — залпом выпивает Аня.

— Прекрати нервничать, — шепчу ей на ухо. — Все хорошо.

— Илья, я бы хотел поговорить с тобой наедине. Пойдем выйдем, — встает из-за стола Сергей.

— Вот тебе твое все хорошо.

— Успокойся, — кладу руку на Анину ладонь и легонько сжимаю. — Я вернусь в целости и сохранности.

Встаю из-за стола и иду вслед за Сергеем, тот в свою очередь решил продолжить разговор не в доме, а на улице. Ладно, не так уж страшен волк, как его малюют. Выхожу на прохладный воздух и иду вслед за медленно шагающим Сергеем.

— Подождите! Сережа, стой! — Ксения останавливается около Сергея и начинает расстегивать его ремень.

— Ты с ума сошла?

— Ну мне очень надо, Сережа, вот прям приспичило, — Сергей от неожиданности, кажется, побледнел, но как только Ксения достала его ремень, тут же пришел в себя.

— Это не то, что ты думаешь, дорогой. Все, я побежала, ведите себя хорошо. Оба.

— Сначала я думал, что Аня похожа на вас, но нет, кажется, на вашу супругу.

— Аня взяла худшее от нас обоих, так бывает. Итак…

— Я понимаю, что вы переживаете за Аню. И это вполне нормально переживать за собственного ребенка, — начинаю я, но меня тут же перебивают.

— Не путай хрен с пальцем, — убирая руки в карманы брюк, выдает Сергей. — Дочь и сын-это принципиально разные вещи. У меня три дочери и две внучки. Итого пять. Пять девок! — достает из кармана руку, демонстрируя мне широко расставленные пальцы. — Ладно, две последние, это не моя забота, хотя я все равно не могу не думать о них. Но первые три не дадут мне покоя до тех пор, пока полностью не устроятся в жизни.