Белое Рождество. Книга 1 - Маргарет Пембертон

С лица Кайла не сходила улыбка. Если сайгонским чаем можно завоевать расположение всех девушек города, он будет счастлив угощать до тех пор, пока чай не хлынет из их ушей.

– Нам с тобой придется на полчасика разделиться, – сказал Чак, подмигивая. На его шее висела бронзовокожая красотка.

Кайл был только рад.

– Идем, милашка, – сказал он девице, которая предъявила на него права самым простым и эффективным способом, запустив пальцы ему между ног. – Ты заполучила клиента. Показывай дорогу.

Полчаса спустя они с Чаком ввалились в «Мелодию», чтобы подкрепиться стаканчиком виски.

– Это журналистский бар, – сообщил Чак, взгромоздившись на табурет у стойки. – Сюда можно прийти, если тебе надоело нытье «зеленых беретов», которые пристают ко всем с разговорами о том, что выиграли бы войну одной левой, если бы не армия Южного Вьетнама.

– Везет журналистам, – заметил Кайл, оглядываясь. Девицы здесь были куда красивее и выглядели намного свежее, чем в «Богемии», и он уже начинал жалеть, что не поберег силы.

– Хватит хныкать над рюмкой, – сказал Чак, угадав его мысли. – Мы вернемся сюда позже, после того как закусим.

Они поужинали в «Синем бриллианте» свининой в кисло-сладком соусе и выпили еще виски. После трапезы неверным шагом двинулись к «Максиму», с трудом уклоняясь от заполонивших улицу автомобилей, велосипедов и мотоциклов. У Кайла создалось впечатление, будто каждый житель Южного Вьетнама владеет «хондой» либо «Сузуки-50СС» и что все они думают только о том, как бы половчее переехать любого, кто встал на их пути. Сквозь плотный поток мотоциклов, яростно сигналя, продирались такси. Военные джипы перли напролом, пренебрегая дорожными правилами еще хлеще, чем мотоциклисты. Никому и в голову не приходило регулировать уличное движение. Здесь каждый был за себя, и слабый был обречен.

Утром Кайл так и не смог припомнить, возвращались они в «Мелодию» или нет. Чак уверил его, что они там побывали и купили столько сайгонского чая, что хватило бы наполнить танкер.

Они позавтракали в «Континентале» под шум вентиляторов, вращавшихся под высокими потолками. День только начинался, но жара была уже невыносимой.

– Вчера мы довольно тщательно прочесали половину улицы Тюдо, – сказал Чак, допивая третью чашку кофе. – Чем мой маленький дружок хотел бы заняться сегодня?

– Прочесать вторую половину.

Даже в одиннадцать утра улица была забита прохожими, зазывалами, мальчишками-разносчиками, грузовиками, джипами и бесчисленными мотоциклами.

– Проклятие! – вскричал Кайл, уворачиваясь от крохотного четырехдверного таксомотора «рено», который едва его не задавил. – Мне говорили, что Сайгон – это азиатский Авиньон! Черта с два! Скорее, это Нью-Йорк в дни забастовки работников подземки!

День было решено начать с выпивки в «Спортинг-баре».

– Эти ребята заводятся с полуслова, – сказал Чак, имея в виду «зеленых беретов». – Послушать любого из них – так он сам Господь Бог!

– Вы, парни, из воздушной кавалерии? – осведомился крепко сложенный пехотинец, разглядывая нашивку с конским силуэтом на мундире Кайла[16].

Кайл кивнул, осушая бокал.

– И что же, у вас нет собственного бара, куда вы могли бы отправиться? – проворчал «зеленый берет».

Кайл ухмыльнулся:

– Если и есть, я его еще не нашел. «Зеленый берет» рыгнул.

– Ага. Новенький? Сколько суток тебе осталось торчать во Вьетнаме? Триста пятьдесят восемь? Триста пятьдесят семь?

– Триста двадцать три, – невозмутимо отозвался Кайл.

– Ага, – с сочувствием повторил «зеленый берет». – Бедная твоя матушка. А я уже почти оттрубил. Еще девятнадцать деньков – и большая серебряная птица понесет меня в цивилизованный мир!

– Авиация, – насмешливо произнес парень, сидевший по соседству. – Что они могут знать, эти летчики? Вы ведь, ребята, гоняете на транспортных вертолетах?

Кайл кивнул, а Чак продолжал потягивать пиво, словно разговор его не касался.

– Ну да, еще бы! Прилетел, улетел – и всех делов! Теплый душ по вечерам, чистые простыни, апельсиновый сок, кока-кола и американский яблочный пирог. Да знаете ли вы, придурки, что это такое – спать в джунглях, когда тобой кормятся миллионы мошек, когда ты неделями шлепаешь по заливным полям, и у тебя начинают гнить ступни, когда ты на каждом шагу рискуешь напороться на мину, взрыв которой может припечатать твои ноги к твоему же лицу или проделать в груди дырку, сквозь которую запросто проедет грузовик? Да что вы вообще понимаете? – Парень уже кричал. – Да известно ли вам, каково это – воевать?

Кайл промолчал. Он и сам задавался этим вопросом всякий раз, когда высаживал десантников из своего «Хью» в десятках миль от ближайшей военной базы, зная, что они отправляются в рейд по территории Вьетконга и что их маршрут может длиться по нескольку суток.

Вместо него на яростную отповедь «зеленого берета» ответил Чак.

– Мне известно лишь, что по статистике каждый пятый из нас возвращается домой в гробу, – спокойно отозвался он, продолжая горбиться над бокалом и даже не повернув головы.

У стойки воцарилось недолгое зловещее молчание. Телосложением Кайл и Чак уступали гориллоподобным «зеленым беретам», взявшим их в клещи, но в их облике угадывалась щеголеватая уверенность в себе, внушавшая невольное уважение.

– Ладно, дадим ребятам передохнуть, – великодушно заговорил первый пехотинец. Из-за жары ему совсем не хотелось вступать в драку с летчиками. – Что вы пьете? Какая мерзость! Может, устроим славную пирушку?

Сказано – сделано. Два часа спустя, изрядно захмелевшие, они вывалились из «Спортинг-бара», обнимая друг друга за плечи, словно всю жизнь были не разлей вода.

– Как насчет женщин? – «Зеленый берет», который поначалу столь явно нарывался на ссору, теперь был ласковее домашней кошки.

– Мне надо заглянуть в «Интернациональ», набить потуже кошелек, – икая, заявил его спутник. Пошатнувшись, он обернулся к Кайлу и Чаку. – Вы тоже остановились в «Интернационале»? Там в офицерском клубе подают самый классный бифштекс с кровью и печеный картофель со сметаной, какие только встретишь по эту сторону Бруклинского моста[17]!

Кайл уже давно подозревал, что ветшающим великолепием «Континенталя» пользуются в основном журналисты и гражданские и что для офицера считается зазорным жить там.

– Разумеется, – согласно отозвался он. – Мне и в голову не пришло бы бросить якорь где-нибудь еще.

К тому времени, когда они добрались до «Интернационаля». Кайла до такой степени развезло от выпивки, что он едва держался на ногах. Он с трудом протиснулся мимо стоявшего в дверях наряда военной полиции, от всей души надеясь, что приятель, который привел их сюда, поспешит «набить кошелек» и они смогут вновь выйти на улицу и приударить за девочками.