Кольцо с изумрудом - Мэй Макголдрик

Элизабет научилась с этим справляться, и в моменты приступов она никогда не оставляла Мэри одну.

Перед ней стояла трудная задача. Как убедить Эмриса Макферсона, барона Роксбурга, взять с собой Мэри? Спорить с ним – это все равно что дразнить быка.

Но в ее распоряжении есть еще и женские хитрости и уловки. Ведь она не слепая – видит, как он чуть не пожирает ее глазами. И если Элизабет сможет использовать его явный интерес к своей выгоде, может быть, он согласится на ее условия.

«Мы с ним просто не можем обойтись без того, чтобы не ставить друг другу условий», – подумала она с усмешкой.

Элизабет приветливо кивнула пожилой монахине, которая пришла в монастырскую лечебницу сменить ее и подежурить у постели Мэри. Мэри мирно спала. Выходя, Элизабет тихо прикрыла дверь и направилась в холл.

С момента их прибытия Элизабет не могла ни на минуту оставить сестру. Мэри опять одолевали кошмары, и она не отпускала ее от себя. Но сейчас, спустя сутки, ей немного полегчало.

Элизабет остановилась у лестницы. Ей надо на что-то решиться. Барон сообщил, что они выезжают завтра утром. «Только вместе с Мэри», – твердо поклялась себе Элизабет. Она не уедет без сестры.

Гул голосов донесся до нее прежде, чем она открыла дверь. В трапезной было людно и шумно. Она огляделась вокруг. Постояльцы сидели вокруг огромного стола, накрытого к ужину.

Чьи-то маленькие ручонки обхватили ее за ногу. Джеми! Элизабет наклонилась и ласково подняла девчушку.

Эмрис издалека наблюдал, с какой любовью Элизабет обращается с дочкой.

Джеми спрыгнула с рук тетки и помчалась в угол комнаты, где резвился целый выводок котят.

Оглядывая людей, сидящих за столом, Элизабет нашла глазами Эмриса, который приглашающе махнул рукой, указывая на место рядом с собой. Неожиданно для себя Элизабет вспыхнула. Несмотря на только что принятое решение, она смутилась при мысли о том, что ей предстоит сидеть рядом с золотоволосым шотландцем.

Продвигаясь вдоль стола к нему, она задержалась ненадолго около Джозефа с Эрнестой, чтобы сообщить им последние новости о состоянии Мэри. Супруги находились в полной уверенности, что завтра им предстоит расстаться с младшей из сестер. Элизабет заверила их, что это неверные слухи и что они отправятся все вместе.

Оказавшись рядом с бароном, Элизабет заметила, что он исподволь наблюдает за ней.

– Итак, она наконец соизволила тебя отпустить?

Элизабет застыла на месте, сверля барона гневным взглядом.

– Ты, кажется, сердит? – забавлялся Эмрис.

– Нет, Эмрис, он просто чертовски устал, вот и все!

Гэвин дружески хлопнул ее по спине, и Элизабет опустилась на стул. Ну вот, надо же! Она и не заметила, что Гэвин следовал за ней по пятам!

– Должен заметить тебе, Филипп, что после Эмриса – ты самый верный друг из всех, кого я когда-либо встречал. – Гэвин уселся по другую руку от художника. – Это я про то, как ты относишься к сестре. И хотя вы с Эмрисом во многом отличаетесь друг от друга, могу смело заявить, что и ты, и он, вы оба, обладаете верным сердцем и чувствительной душой.

Элизабет недовольно фыркнула.

– Ты с чем-то не согласен? – спросил барон.

Элизабет вместо ответа вперилась взглядом в стол. Эмрис, положив руку ей на плечо, попытался развернуть ее лицом к себе.

– Ты дашь мне ответить или так и будешь махать руками перед моим носом?

– О! Я весь внимание! – язвительно поддел он.

Элизабет подождала, пока мальчишка-подручный с кухни не расставил перед ними тарелки с едой.

– Гэвин, я чувствую себя оскорбленным при мысли о том, что тебе могло прийти в голову сравнивать мой разумный подход к делу со способами действия этого тупоголового упрямца.

– В действительности то, что я сказал, должно было скорее оскорбить Эмриса, – невозмутимо ответил Гэвин, – поскольку всем известно, что он не слишком-то великодушен. Но тебя, Филипп, я никак не предполагал обидеть!

– Ладно, прекрати! – бросил Эмрис Гэвину. Потом наклонился к Элизабет. – Это очень интересно, – вкрадчиво произнес он. – Ты не мог бы подробнее остановиться на том, что именно ты считаешь моими способами действия?

Элизабет, не отвечая, смотрела прямо в тарелку, ковыряясь в еде.

– Это тем более интересно, – все так же вкрадчиво, но с оттенком угрозы продолжил Эмрис, – что ты вряд ли имел возможность убедиться в этом на собственном опыте!

– Не надо орать мне на ухо! У меня со слухом все в порядке, – процедила Элизабет. – Кроме того, и со зрением тоже, и я отлично вижу, что происходит!

– Видишь? Да, с того момента, как мы здесь очутились, ты не видишь ничего вокруг, кроме своей сестры!

Элизабет резко повернулась к Макферсону. Здесь было не подходящее место для объяснений, им лучше где-нибудь уединиться.

– Милорд, вы не хотели бы обсудить этот вопрос с глазу на глаз?

– С превеликим удовольствием! – Эмрис тут же вскочил с места.

– Филипп, не заводись! – Гэвин предостерегающе посмотрел на художника. – Предупреждаю, он может сделать из тебя котлету. Ты же видишь – он не в том настроении…

– Не беспокойся, мой друг! Я смогу постоять за себя. – И дружески похлопав по спине ошеломленного Гэвина, Элизабет быстро направилась к выходу вслед за Эмрисом.

Элизабет стремилась остаться с ним наедине, потому что хотела осуществить задуманную ею хитрость. Она собиралась воспользоваться его интересом к ней, чтобы выторговать у Эмриса разрешение взять с собой Мэри. У нее оставался только один способ для достижения своей цели, его-то она и собиралась использовать.

Однако сейчас, поднимаясь вслед за Эмрисом по крутой винтовой лестнице, ведущей в предоставленные ему покои – наверняка, самые роскошные во всей гостинице, – она вдруг почувствовала приступ панического страха. Испуг был настолько сильный, что она поневоле замедлила шаги.

Элизабет отстала от идущего впереди мужчины. Конечно, он предполагает, что у нее уже достаточный опыт в таких делах, что она была близка с мужчинами и даже родила ребенка. И он уверен, что она жаждет его так же сильно, как и он ее.

Ну так что ж? А с чего, собственно, он должен думать иначе? Ведь это отчасти правда. Элизабет уже оставила бесплодные попытки обмануть себя, убедить себя в том, что будто бы он ей не нужен. Чушь! Она рвется к нему и душой, и сердцем, и… телом. Но она понимает – она должна понимать, – что эти желания надо на время отставить. Ей надо любым способом удержать его на расстоянии.

Если Эмрис узнает, что она соврала ему, что она не что иное, как сходящая с ума девственница, готовая запрыгнуть в постель к первому же мужчине, проявившему к ней свой интерес, то… прощай все надежды на поездку в Шотландию! Он не только не согласится взять с собой Мэри, но еще вопрос, захочет ли он после этого иметь дело с ней самой.