Ненавижу тебя, сосед - Лина Манило

Мне очень повезло с мамой. Она действительно была замечательной.

Была… несколько лет прошло, а во мне её смерть отзывается дикой болью. Без неё мне одиноко. Да, у меня есть отец. Он вернулся в мою жизнь на правах полноценного члена семьи, когда мама лежала в больнице и умирала. Перед лицом смерти забылись все обиды, мама больше не сердилась на мужчину, который однажды сделал очень больно.

Теперь с упорством маньяка папа навёрстывает всё, что по их глупости потерял. Пытается загладить вину не только передо мной, но и перед женщиной, которую любил, но не сумел удержать и сделать счастливой. Не смог уберечь от смерти.

Я срываю машину с места, не задумываясь и не строя планов. Просто живу, отмеряя время маленькими шагами.

27. Демид

Сначала по плану кафе. Моё любимое.

Небольшое и уютное, в нём отличная кухня и цены не стремятся поцарапать потолок. Я не привык транжирить, хотя в первый год после переезда к отцу меня, шестнадцатилетнего обалдуя, здорово протащило по медным трубам. Потом отпустило.

— Ешь, — приказываю, ближе подтягивая к Ясе тарелку с ароматным рагу.

Она головой мотает, бледная.

— Тебе от любого стресса всегда помогала вкусная еда, — напоминаю и сам этим воспоминаниям улыбаюсь.

— Всегда помогала, а тут не поможет.

— Кусочек, Ясь. Всего кусочек. Тебе это нужно.

— Не могу, — жалобно морщится, вот-вот готовая разрыдаться. Снова молчит, глядя куда-то в глубину разбитого сердца. — У меня комок в горле, не смогу ничего проглотить.

Тяжело вздохнув, бросаю на столик скомканную салфетку. Поднимаюсь, подхватываю стул и переношу его, ставлю рядом с Ясей.

— Так, надоело, — решительно забираю из слабых пальцев вилку, подбираю с тарелки самый аппетитный кусочек. — Что ты, как маленькая? Открой рот.

— За маму и за папу будем есть? — криво усмехается. — С таким раскладом я от голода умру.

— Зачем за них? Не надо. Помнишь нашего соседа дядю Колю?

Яся ошарашенно смотрит на меня и неуверенно кивает.

— Вот, за его три раза сгоревший сарай ешь.

Яся фыркает, слабо улыбается, уже без тени болезненной иронии. Открывает рот и послушно касается губами вилки. А я сглатываю, ибо это слишком сексуально.

— М-м-м… вкусно!

— А то!

В её взгляде, помимо растерянности, мелькает благодарность. Она громче слов, от неё очень тепло становится.

— Вот, молодец, — сбрасываю наваждение, потому что сейчас такие мысли лишние. — Теперь кусочек за тот самый мотоцикл, который мы чуть было в ручье не утопили.

— В болоте!

— И в болоте тоже. Ешь, Синеглазка.

Снова слушается, жуя всё энергичнее.

— Лучше?

Кивает, слизывая капли соуса с губ, а я не удерживаюсь: целую уголок её рта. Охает, хлопает чёрными ресницами, красавица.

Да ну зачем ты такая красивая, а? Никаких сил нет просто смотреть, не то что быть рядом и не прикасаться. Тянет неимоверно.

— Ты красивая, знаешь? — пальцами свободной руки прохожусь по тонкой Ясиной шее, слегка щекочу, ощущая колючие мурашки.

Снова заставляю съесть Ясю кусочек мяса, а она смотрит на меня очень удивлённо.

— Что, ни разу не говорили?

— Говорили… просто от тебя слышать это непривычно.

— Понимаю, — кормлю Ясю, а в мыслях одно: у меня не получится ничего исправить. Слишком много плохого я сделал ей. Издевался, гнобил, делал всё, чтобы она была одинокой. Всех подружек разогнал, только Юлька задержалась, но с ней у меня не получилось справиться. Кремень, а не девка. Чем-то на рыжую Дашку похожа.

— Я наелась, — говорит жалобно. — Правда. Не могу больше!

— Не можешь и не надо, — кладу вилку на бортик полупустой тарелки, собираюсь подозвать официанта, но Яся вдруг тянется ко мне и за шею обнимает.

Эм… что происходит?

Я так ошарашен, что не сразу соображаю обнять её в ответ, а когда касаюсь руками узкой спины с проступающей цепочкой острых позвонков, глаза закрываю. Чёрт, это слишком хорошо, и я не знаю, что с этим делать.

Смириться, что эта девочка так и не утратила для меня значения? Что всё так же важна и нужна, как в детстве? Что только рядом с ней хочется останавливать мгновения и кричать, что они прекрасны?

— Спасибо… спасибо тебе, — сбивчиво шепчет, задевая губами подбородок. — Если бы не ты, я бы умерла, наверное. Я так испугалась, что ты уехал. Зачем ты уехал? Одну меня оставил зачем?

— Психанул. Не уехал бы, ударил кого-то. Я не хотел, это лишнее. И так не справился. Думал, что сильнее, но твоя мать…

— Тш-ш-ш, помолчи. Лавр, давай просто посидим? Вот так, тихонечко.

— Посидим…

— У тебя сердце колотится…

— Ага, сейчас выпрыгнет.

— Почему?

— Потому, Синеглазка. Не спрашивай.

Вопреки моей репутации и некоторым… кхм, экспериментам, у меня не так много опыта в романтических делах. Со всем этим не умею обращаться, мне бы только мяч пинать и учиться — вот тут я профи. А обращаться с девушками, как с принцессами, не умею. Но о Ясе хочется заботиться. Как хотелось всегда, если бы не её мама.

Блин, опять вспомнил о ней и злюсь.

— Ты мне сейчас рёбра сломаешь, — пищит Яся, и только тогда понимаю, что сдавил её в объятиях слишком сильно. — Поедем?

Киваю, а Яся с решительным видом порывается достать кошелёк, но я вырываю его из рук и запихиваю обратно в сумку.

— Но это же дорого.

— Ой, успокойся, Ярослава. Не дороже того, что могу себе позволить.

Я расплачиваюсь, так ничего не съев, снова усаживаю Ясю в машину. Всё, пора ехать, времени мало.

— Мы даже не видели дом, — размышляет ожившая Яся, пока едем. — Вдруг там будет неудобно жить? Или дорого…

— Оправданные страхи, но поверь: дом хороший, а цена приемлемая. Это не такая бандура, которую мы с парнями снимаем.

— Тогда почему такой отличный вариант всё ещё без жильцов?

— Обожаю твою способность смотреть в корень, — усмехаюсь, выезжая на Университетский проспект, а взбудораженный всеми событиями организм стремится к адреналину и скорости, но это лишнее. Ночью покатаюсь, когда город будет пустой. — Просто в этом доме жила когда-то любимая бабушка хозяина. Потом умерла, но абы кому Гена сдавать жильё не хочет. Но вы ему понравитесь.

— Думаешь? А вдруг нет?

— Тогда так и останешься жить в моей комнате. Только я не смогу каждую ночь проводить на диванчике, так что будем вместе спать.

Краем глаза замечаю, как сильно бледнеет Ярослава. Смеюсь её реакции и, остановившись на светофоре, щёлкаю Ясю по носу.

— Попалась? Расслабься, всё будет хорошо.