Содержанка. Книга 2 - Ольга Вечная

Олеся хотела, чтобы его биомать увидела это все и обалдела. Так и случилось, в общем-то. Женщина впечатлилась настолько, что потом всю кровь нам выпила своей «любовью».

Встречи с ней чуть позже состоялись, разумеется. Она даже показала две детские фотографии Алекса, которые каким-то чудом сохранились. Мы познакомились с другими родственниками, но Алекс близости не почувствовал. Чужие люди, никаких общих тем, увлечений или планов. Они ему не понравились.

Разорвал отношения. Тогда эта женщина стала приезжать ко мне, к моей маме, к родителям Алекса. Она требовала общения, денег, какой-то компенсации потерянного в беременность здоровья. Собирала справки от врачей. Подавала в суд.

Перед первым слушанием Алекс дал ей денег, чтобы отвалила. Намного больше, чем берут суррогатные матери в элитных клиниках, но это только разожгло аппетит.

Затем вышла книга, которую я люто возненавидела. Одно пафосное название чего стоило: «Мой сын — гений. Что делать?»

Ничего, блин! Ничего тебе не делать!

Автобиография мученицы. Исповедь с претензией на психологичность. В аннотации было написано, что любая мать желает своему ребенку лучшего. По этой причине автор книги и отдала сына на попечение государству. Спасла от самой себя. Глядя сейчас на успешного бизнесмена, она убеждена, что поступила правильно. За это ей должны быть благодарны и сам Алекс, и его родители, которые живут припеваючи. И весь мир, который получил выгодные панели. О ней же и о ее благородном подвиге почему-то позабыли.

***

Будучи далекой от материнства, я читала первые главы со слезами на глазах. Теперь же, родив своего ребенка, — трясусь от злости. И нет, я не считаю молодость оправданием жестокости.

Биомать Алекса забеременела от студента и долго скрывала. Ехала в роддом, зная, что напишет отказ, но сказать врачам решилась только на пятые сутки. Уж очень строгая была заведующая. Все эти дни роженица играла с сыном, кормила его, заботилась. Дала имя. Когда же сообщила о решении и Алекса увезли в детское к отказникам, он кричал круглосуточно. Ее долго не выписывали из-за карантина по кори, она ходила посмотреть и поражалась: откуда столько сил в маленьком человеке?

Боже, ему была неделя! Он звал мать, а она просто стояла и восхищалась силой духа младенца, как потом написала в книге. Интуиция «шептала», что он всего добьется сам.

В то время в роддоме работала одна сердобольная пожилая врач, которая жизнь прожила и каждый день приходила поговорить. Упрашивала взять ребеночка — хороший, здоровый, быстро вырастет. Не пожалеешь. В конце концов, биомать сдалась и забрала Алекса. Чтобы уже окончательно отказаться через полтора года, настолько он был невыносим в обращении: плохо спал ночью, требовал внимания. К тому же она вышла замуж за того студента и снова забеременела.

Она писала, что, когда отвезла Алекса, он истерил. Как всегда. Перебинтованный после ожога супом, диковатый. Таким она его и запомнила. И была поражена, когда увидела тридцатилетнего, довольного жизнью мужика, который, встретив ее, просто развернулся и ушел. Ничего не почувствовав.

***

— Какой большой Демьян уже! Сколько ему? Полтора?

Наталья Погодина с интересом рассматривает Дёму, тянет к нему руки, но я делаю пару шагов назад, не разрешая.

Когда я думала, что Алекс заберет у меня сына, и мысли не возникало, что с богатым отцом ему будет лучше. Это как-то слишком просветленно для бывшей спортсменки. Я была в паническом ужасе, что сын будет меня искать и плакать. Я была готова на все, на любые условия, в ногах бы валялась, лишь бы оставаться с ним рядом.

Поэтому мы с Натальей никогда не поймем друг друга. Никогда в жизни.

— Как ты, Ива? Как у Алекса дела? — говорит она. — Так давно его не было! Представляю, как вы все соскучились.

Алекс как раз заходит в кафе, мажет глазами по обстановке и качает головой.

— Вот и он, — сообщаю я. — Сам сейчас все и расскажет.

Внимание родственников переключается на Равского. Охранник, что под видом обычного парня пил чай в дальнем углу, подрывается с места, но Алекс делает знак, что всё в порядке. В следующую секунду его окружает родня, рассыпая доброжелательность.

— Доброе утро, — здоровается он.

Взгляд холодный и ясный. Я слежу за тем, как Алекс реагирует. Внешне они с сестрой сильно похожи, но на этом сходство заканчивается. Она очень спокойная и простая, поначалу я ей симпатизировала, пока не поняла, что каждая встреча или разговор заканчиваются просьбой что-то сделать или занять денег.

Они засыпают Алекса вопросами, пожеланиями и шутками. Радуются его возвращению, хвалят. От них исходит столько доброты, что впору захлебнуться. Обычная семья, со своими проблемами и радостями. С отпуском раз в два года в Анапе, застольями, ипотекой.

И все у них было нормально, пока они не узнали о богатом родственнике. И правда, как в книге: что же было делать?

Алекс вежливо, но уверенно отказывается от приглашения присоединиться к празднику, берет Демьяна на руки, и мы присаживаемся за наш стол, отвернувшись от Погодиных.

— Слушай, такое совпадение... — говорю я, разнервничавшись. Ломаю зубочистку. — Они точно знали, что я тут завтракаю по выходным. Я допускаю, что на самом деле соскучились по тебе, но...

— Там журналисты в углу, не видела? — произносит Алекс натянуто.

— Да?! — ахаю, обернувшись. — Не обратила внимание. Блин. Вот сволочи.

К нам подходит администратор, и я понимаю, почему так долго не было счета.

— Я бы хотел уточнить. Вы будете оплачивать праздник? — спрашивает Степан, вежливо улыбаясь. — Иванна, я ошибся? — теряется он. — Вы так смотрите... Это не ваши родственники? Они попросили включить банкет в ваш счет, но я заметил, что вы сели отдельно.

Едва я открываю рот, чтобы возразить, как Алекс берет папку, пробегает глазами по чеку. Повисает пауза. Я усилием воли заставляю себя молчать, хотя внутри все кричит от несправедливости. Зубами скриплю от раздражения.

Деньги. Везде одни только деньги. Погодины не смогли и часа продержаться, чтобы снова что-то не попросить.

К нам подходит сестра Алекса, приобнимает его, наклоняется.

— Привет еще раз. Алекс, мне эта идея не очень понравилась. Я надеялась, вы присоединитесь к нам хотя бы... и мы посидим вместе. Столько лет не виделись. Ты мой старший брат, я ведь не