Императорский отбор, Или его строптивое счастье - 2 - Наталья Самсонова

Хестер ахнула:

– И я буду решать, кто виновен, а кто нет? На это уйдет весь остальной месяц, как я понимаю.

– Отнюдь, – покачал головой Даррен. – Милость королевы – это доступ к менталистам, которые и будут решать, справедлив ли приговор, или же дело следует отправить на доследование.

– А я буду это озвучивать, – задумчиво проговорила леди Аргеланд, герцогиня Леарри.

– Именно. Но вначале мы должны сочетаться мирским браком и короновать тебя. Свадьба не может состояться ранее, чем через полгода от объявления помолвки.

– Ты одарил меня самым бесценным кольцом, – Хестер подняла руку и показала камень, в котором сияли две искры, – так что помолвка у нас уже была.

– А свадьба всегда проходит одинаково, – кивнул дракон. – Ночь в храме, утром клятвы, вечером торжественный прием.

– Мы разберемся с этим, – уверенно проговорила Хестер. – Главное, чтобы до этого не разобрались с нами.

– Мы разберемся с теми, кто хочет разобраться с нами, – шутливо отозвался Даррен. – К слову о защитнице: сегодня я возвращаюсь в темницу. Авинские подали прошение о милости Императрицы.

Хестер потрясенно выдохнула:

– Не шутите ли вы, мой Император?!

– Абсолютно не шучу, – ответил дракон. – Что самое мерзкое, они сделали это утром после того злосчастного бала.

– Дай угадаю: все действия «замораживаются» до момента, пока команда менталистов не начнет свою работу.

Даррен кивнул.

– А работа начнется только после моей коронации?

Даррен кивнул.

– А коронация только после свадьбы, а свадьба через полгода, – дракон продолжал кивать, – хитрые твари!

Помолчав, Хестер аккуратно спросила:

– Любовь моя, а мы не можем нарушить этот закон?

– Кто, если не мы? – невесело пошутил Император. – Пойти наперекор традициям и законам можно, но только представь, что начнется после? И сейчас нам приходится карать тех, кто не соблюдает «период тишины». А уж если мы подадим им пример, тогда хаос будет не остановить. Плюс охлаждение со стороны иных лордов. Они невольно примерят ситуацию на себя – ну как враг оклевещет и никто не позволит дождаться милости императрицы?

– И при этом глупо рассчитывать, что все останется тайным, – сокрушенно вздохнула Хестер. – Тогда как ты смотришь на то, чтобы дать людям немного информации? Пусть выйдет новый «элеарский вестник» с успокаивающей статьей: «Главные подозреваемые по делу о взрыве на императорском балу задержаны! Лорд и леди Авинские оттягивают дело, обратившись за защитой Императрицы!» И заодно сообщить дату свадьбы и коронации, провернем все в один день. Ночью уйдем в храм, утром свадьба, сразу после – коронация, а вечером бал по двум поводам.

– Ты выдержишь?

– В замковой алхимической лаборатории разучились смешивать тонизирующие зелья? – удивилась Хестер. – Их охраняют?

– Лаборатории? Конечно, – успокоил любимую дракон и, когда она раздраженно зашипела, со смехом добавил: – Конечно. Причем не только люди, но и наша особая система. Я ее существенно изменил, так что, даже если враг знаком со старым вариантом, новый он пройти не сможет.

– А яд? В воду или еду.

– Сложно отравить того, кто не ест и не пьет. И не дышит, – хмыкнул дракон. – Полгода для них пролетят незаметно!

– Вот и славно, – оскалилась Хестер, – вот и славно.

Перейдя в кабинет Даррена, они нашли календарь и высчитали дату свадьбы и коронации.

– Последний день последнего зимнего месяца, – задумчиво проговорил дракон, – за эту неделю нам придется разослать все приглашения.

– Мне хочется верить, что мы вскроем нарыв и вычистим гной заговора в ближайшие месяцы, – тихо проговорила леди Аргеланд, герцогиня Леарри, – но что, если нет? Что, если они затаятся, уйдут на дно? Что, если только Авинские могут навести нас на след?

– Поэтому я и не спорю с тобой, – кивнул Даррен. – Я бы сказал, что направлю тебе в помощь леди Кадрию, но… Она срочно отбыла в свою академию, что несколько покоробило меня. Ты осталась одна, и даже та, которой я полностью доверял…

– Она помогла мне, – перебила любимого Хестер. – И я не надавала глупых клятв. Думаю, она поняла, что я справлюсь. И, быть может, в академии что-то произошло?

Леди Аргеланд пыталась понять, насколько сильно любимый расстроен поведением своей почтенной родственницы.

«Стоит ли мне делиться своими подозрениями?» – пронеслось в голове Хестер.

– Император практически мертв, а его супруга в одиночку бьется с высокородным болотом, – выразительно проговорил Даррен. – Не думаю, что академия не могла обойтись без Кадди Леар.

– У меня есть ощущение, что у леди Кадрии есть некая заинтересованность во всем происходящем, – выпалила Хестер. – Прости. Правда, я не думаю, что это некая очевидная выгода. Она не сможет сесть на трон и…

– Если найдет своего потерянного истинного, то сможет, – задумчиво проговорил Даррен. – Но мне кажется, что конкретно это – невозможно.

Тут Хестер развеселилась:

– А может, ее истинный всем этим и управляет? Из тени?

Даррен рассмеялся, а после покачал головой:

– Они и так должны были править. Нет, тут что-то другое. Я не отмахиваюсь от твоих подозрений, Заноза. Мне тоже поведение Кадрии кажется неразумным. И последние полгода это стало особенно заметно.

Кивнув, Хестер на мгновение прильнула к любимому, а после шепнула:

– Выделишь мне сопровождение? Хочу навестить родню леди Милиды Ревир.

Чуть нахмурившись, Даррен уточнил:

– Ты уверена, что это, мгм, своевременно?

– Абсолютно. Хочу обсудить с ней холодное кружево. – Хестер поправила волосы. – И также хочу навестить отца, а для этого их еще нужно найти. Понимаешь, мне кажется, что мы, Аргеланды, тоже всего происходящего как-то касаемся.

– То, что мерзавца отследили до твоих земель, совсем не значит, что заговорщики были среди ваших людей.

Хестер вздохнула. Она не знала, как объяснить, но…

– Смотри, ко мне пришла эта шкатулка с перчатками, я же смогла очистить и восстановить накидку, которая теперь у врага. И мы также подозреваем, что некто может управлять Прорывами. А еще основательница нашего рода…

– Основатель, – поправил ее дракон.

Но леди Аргеланд лишь рассмеялась:

– Основательница. Дьеллара стала супругой Костаса Ивари Аргеланда. Да, он дал ей свою фамилию, но по-настоящему колдовским родом мы стали лишь после нее,