Коварная одержимость - С. Массери

Внезапно я замечаю Вайолет, которая ждет Грейсона, и у меня внутри все переворачивается.

Каковы шансы, что Аспен выберет этот автобус? – думаю я, глядя из окна на другой автобус, ожидающий, пока мы загрузимся, потому что автобус болельщиков неизбежно ждет и следует за автобусом команды.

Оглядевшись по сторонам и убедившись, что Аспен снова бегает от меня, я быстро выхожу из автобуса.

– О’Брайен! – кричит тренер.

– Я сейчас вернусь, тренер! – говорю я и направляюсь ко второму автобусу.

Водитель с недоумением смотрит на меня, но все же открывает дверь, и я поднимаюсь по лестнице. Увидев меня, студенты, одетые в цвета нашей команды, радостно восклицают.

– Аспен Монро! – громко кричу я, и в автобусе повисает тишина.

Я замечаю ее сидящей в глубине автобуса рядом со своей соседкой по квартире.

– Если ты сейчас же не пойдешь со мной, я тебя отсюда вынесу, – строго говорю я.

Она долго смотрит на меня, и я задаюсь вопросом, не собирается ли она проверить, выполню ли я свою угрозу. Но затем Аспен улыбается и встает со своего места. Она неторопливо идет по проходу, не замечая устремленных на нее взглядов, и останавливается прямо передо мной. Ей приходится поднять голову, чтобы посмотреть мне в глаза, и, наклонившись к ней, я замечаю, что она пытается отстраниться.

– Что ты делаешь, милая? – громко спрашиваю я ее. – Ты должна ехать со мной.

– Это что, такое правило? – спрашивает она.

– Конечно, учитывая, что ты моя девушка.

Эти слова привлекают всеобщее внимание, и за нашими спинами раздаются перешептывания, которые постепенно переходят в возгласы удивления.

Лицо Аспен краснеет все больше и больше, и наконец она кивает, прикусив свою прекрасную нижнюю губу.

– Я ее забираю, – говорю я водителю, хотя в этом нет необходимости. Кажется, его обязанности ограничиваются только вождением.

Взяв Аспен за руку, я вывожу ее из автобуса и быстро направляюсь к своему, нашему, к какому угодно.

Тренер уже ждет меня у дверей, уперев руки в бока.

– Что происходит, О’Брайен?

– Извините, тренер, но она приносит мне удачу перед игрой, – говорю я. Хоккеисты, как правило, суеверны, но наш тренер, пожалуй, самый суеверный из всех нас.

Если я говорю, что она – это то, что мне нужно, чтобы полностью погрузиться в игру, значит, так оно и есть. Кроме того, мне бы хотелось сосредоточиться на своих чувствах к Аспен, а не думать о том, как я познакомлюсь с ее матерью-золотоискательницей после игры.

Я не выпускаю ее руку, пока не усаживаюсь на сиденье и не привлекаю ее ближе. На самом деле мне хочется, чтобы Аспен села ко мне на колени, но тренер может быть этим недоволен, поэтому я подожду, когда он погрузится в чтение книги или просмотр фильма на телефоне – чем бы он ни планировал заняться. И тогда я своего добьюсь.

В четверг после тренировки я проводил Аспен до дома и ушел, а вчера мы словно жили в разных мирах: мне удалось увидеть ее только за обедом, но этого было слишком мало.

Тренер сообщает нам о правилах безопасности в автобусе и о том, что поездка продлится четыре часа. После этого у нас будет время, чтобы заселиться в номера отеля и поужинать с командой, хотя ужин будет до смешного ранним. А затем нам нужно будет явиться на стадион.

– Почему ты хотел, чтобы я поехала с тобой? – шепчет Аспен.

– Потому что.

Это первая важная выездная игра в этом сезоне. В прошлом году Грейсон тоже устроил скандал, потому что Вайолет не было в автобусе. Он очень переживал, но как только она оказалась у него на коленях, то успокоился и сыграл лучший матч в своей жизни.

Ладно, это была лучшая игра в его жизни на данный момент. Грейсон доказал, что продолжает совершенствоваться, и за это я благодарю Вайолет. С другой стороны, Нокс, кажется, не отличается постоянством, а Уиллоу не является его талисманом удачи. Поэтому он сидит впереди, ближе к Грейсону и Вайолет, а Уиллоу – на одном из задних сидений, вместе с Майлзом, Финчем и одной из танцовщиц, возможно Мишель. Иногда мне трудно запомнить их имена.

– «Потому что» – это не повод, – возражает Аспен, снова привлекая мое внимание.

Я качаю головой и достаю из кармана телефон. Наушники, которые уже были к нему подключены, лежат в кармане, и Аспен внимательно смотрит на меня, пока я включаю свой плейлист перед игрой и вставляю наушники в уши. Со вздохом она делает то же самое. Хотя мне бы стоило сосредоточиться на предстоящей игре, краем глаза я наблюдаю за ней и за тем, как она вставляет в свои уши модные блютуз-наушники. Аспен поджимает ноги и начинает постукивать пальцами по бедрам, а мне требуется несколько минут, чтобы понять, что она не отбивает какой-то ритм, а играет на воображаемом пианино. Внезапно мне хочется послать свой плейлист к черту и узнать, что она играет. Поэтому я выключаю музыку, а затем, потянувшись к одному из ее наушников, извлекаю его из ее уха и вставляю в свое. И вот уже в моей голове звучит прекрасная мелодия классического фортепьяно.

Аспен удивленно поворачивается ко мне, прекратив движение пальцами, и несколько мгновений мы пристально смотрим друг на друга. Я не могу точно выразить словами свое желание, потому что это будет звучать чертовски безумно, поэтому отворачиваюсь и делаю вид, что не замечаю ее. Но когда я снова смотрю на нее, мое сердце начинает бешено колотиться. Ей нужно немного времени, чтобы снова начать отбивать ритм пальцами в такт музыке. Я не очень хорошо разбираюсь в музыке, но сейчас, кажется, подходящий момент, чтобы начать ее изучать.

– Ты можешь сыграть это? – спрашиваю я, и Аспен тихо вздыхает.

– Могу. – Она словно танцует пальцами по своему бедру.

– Я хочу услышать, как ты играешь.

– У тебя была такая возможность, – говорит она. – Но ты решил накачать меня наркотиками.

– А ты сливала всю информацию обо мне моему отцу, – пожимаю я плечами. – Я должен был найти способ остановить это.

– Ты шутишь? – Она смотрит на меня, открыв рот от удивления. – Так вот почему ты это сделал?

– А ты думала, я шучу? – хмурюсь я.

– Я же уже говорила тебе, что ничего ему не рассказывала, – говорит она, больно ударив меня по руке,