Коварная одержимость - С. Массери

– Ты мне ее не давал, – говорит она, поднимая голову с моей груди. Я улыбаюсь, глядя на размазанную помаду на ее лице, после чего стираю ее большим пальцем.

Аспен хмурится, но не препятствует, а я радуюсь тому, что отпечаток ее губ все еще остается на моей ладони, в том самом месте, где я хочу его чувствовать. Хотя… Я мог бы найти и более подходящие места.

– Я взял запасную, – сообщаю я ей. – К тому же мы будем жить в одном номере.

– Как? – спрашивает она, прищурившись.

Вчера я обсуждал этот вопрос с нашими экспертами – Ноксом и Грейсоном, и они заверили меня, что все будет улажено. Не знаю, что это будет значить для соседки Аспен и как в итоге все сложится. Возможно, для нее найдут отдельный номер. Но в любом случае сегодня вечером моя девочка будет ночевать в моем номере. Нужно только пережить встречу с нашими родителями.

О, и еще игру.

Глава 24

Аспен

После быстрого раннего ужина хоккейная команда отправляется прямо на стадион на предматчевую встречу, а у студентов Краун-Пойнта, которые приехали поддержать команду, остается около часа, чтобы перекусить. Талия, Уиллоу, Вайолет (последние две каким-то образом тоже оказались в моем коротком списке друзей) и еще несколько танцовщиц собрались в холле отеля и пытаются решить, где нам лучше перекусить. Я держу в руках темно-синюю майку, которую обычно Стил надевает на домашние матчи. Он велел мне надеть ее на игру, однако я уверена, что в этой майке привлеку к себе гораздо больше любопытных и неоднозначных взглядов, чем сейчас.

Я присоединяюсь к девушкам, и тут мой телефон начинает вибрировать, а затем я слышу крик, доносящийся с другого конца вестибюля.

– Я ее вижу. Асп!

Я бы узнала этот голос из тысячи. Моя двенадцатилетняя сестра Леннокс с веселым смехом бежит по вестибюлю отеля. В последний момент я успеваю подхватить ее на руки прямо в прыжке и закружить в воздухе. Невзирая на свой возраст, она настолько хрупкая и легкая, что держать ее на руках не составляет труда. Она обвивает руками мою шею и, даже когда я ставлю ее на пол, не размыкает объятий. Я неловко наклоняюсь и хлопаю ее по руке, а затем, чтобы как-то смягчить свою грубость, провожу рукой по ее светлым волосам. Как и наша мама, она почти платиновая блондинка.

– Привет, – говорю я, и она улыбается в ответ.

– Я знала, что встречу тебя первой.

– Молодец.

– Аспен! – зовет меня мама, приближаясь к нам. – Леннокс, я же просила тебя не убегать.

– Но я так спешила к Аспен, мама, – обиженно говорит Лен. – Мы не виделись целую вечность.

– Прошло всего два месяца, малышка.

Два месяца – это слишком долгий срок, и я стараюсь не поддаваться чувству вины. Оно говорит мне, что я должна была бы поехать домой и навестить сестру или хотя бы звонить ей почаще.

К нам присоединяются мама, Дакота и Стивен. Сперва я обнимаю маму, затем пожимаю руку Стивену, а после поворачиваюсь к своей четырнадцатилетней сестре. Дакота всегда была ворчливой, и сейчас она смотрит на меня с недовольством, словно ей не хочется быть здесь. Однако я не обращаю на это внимания и заключаю ее в объятия.

– Я так скучала по тебе, Ди, – говорю я, и она вздыхает.

Дакота медленно обнимает меня в ответ, но через несколько секунд отстраняется.

– Как ты? – спрашивает Стивен, и я киваю.

– Я в порядке.

Мама ласково касается его руки, а затем снова обнимает меня, и я поддаюсь этому импульсивному порыву.

Логически я понимаю причины, по которым она приняла решение выйти замуж за Стивена, но меня всегда удивляло, как быстро она может влюбиться. Например, в Стивена она влюбилась за одно лето. Ее пылкие уверения в любви и демонстрация привязанности всегда вызывали у меня чувство неловкости. Подумать только, если ей удалось так стремительно полюбить его, неужели она способна с такой же быстротой и отказаться от этой любви? Конечно, такая вероятность существует. Любовь – это хрупкая вещь, которая требует доверия и уважения. Без них ее легко разрушить. Иногда это приводит к тому, что любовь становится настолько болезненной, что ее осколки ранят всех, кто находится поблизости. Такой была любовь у моих родителей.

– Это твоя семья, Аспен? – спрашивает Вайолет, стоя у меня за спиной, и я отступаю в сторону.

– Да, извините. Это мои сестры – Дакота и Леннокс, моя мама Мари и…

– Стивен О’Брайен, – представляется он. – Очень приятно.

– Взаимно, – отвечает Вайолет. – Это Талия, возможно, вы уже знакомы, и Уиллоу. – Взгляд Вайолет скользит по моим сестрам, а затем по моей маме. – Мы собирались пойти в японский ресторан дальше по улице, не хотите к нам присоединиться?

– О нет. У нас заказан столик в Стейк-хаусе, – говорит Стивен.

Вообще, я привыкла к тому, что он… нормальный. Например, летом он носил джинсы или шорты с футболками, работал у себя во дворе или катался на велосипеде с моими сестрами. Черт возьми, однажды он взял мою маму на рыбалку, надев болотные сапоги и широкополую шляпу. Однако теперь он полностью в своей стихии. Богатый мужчина в дорогом, идеально сшитом костюме, со стильной стрижкой, стоимость которой, вероятно, превышает стоимость всей моей одежды, не говоря уже о его сверкающих часах. Мама тоже выглядит не так, как обычно. На ней черные брюки, свитер карамельного цвета и многослойное ожерелье. Волосы завиты, макияж безупречен, а поведение стало менее пугливым.

Я смотрю на Стивена и вспоминаю слова Стила, сказанные в автобусе. Он говорил, что его отец хочет очернить собственного ребенка, дабы тот бросил университет и хоккей. Чтобы заставить его идти по пути, который ему не нравится. Эта ситуация настолько мне знакома и вызывает такое отвращение, что я ненавижу Стивена еще больше.

– Аспен, ты идешь с нами? – спрашивает Талия.

– Мы не ожидали увидеть тебя до игры, дорогая, – говорит мама с виноватым видом. – Мы могли бы отменить наш заказ.

– Все хорошо, – говорю я, отступая ближе к друзьям. – Я поужинаю с подругами. Увидимся после игры.

Стивен кивает и уводит мою маму, а девочки следуют за ними, бросая на меня смущенные взгляды через плечо.

– Это было неловко, – шепчет Талия, беря меня за руку. – Ты собираешься надеть майку или так и будешь держать ее в руках всю ночь?

Я вздыхаю и встряхиваю майку, которая пахнет Стилом. Это одновременно и приятно и ужасно, ведь после того, что произошло в автобусе,