Акцентор - Вероника Десмонд

Его слова усиливают мое возбуждение. Он дьявол, который хочет разрушить меня. Присвоить. Подчинить.

Наверное, поэтому я нахожусь на пределе. Он лишь изредка дает мне вдохнуть кислорода, входя и выходя с безумным ритмом.

Движения становятся интенсивнее, сильнее, мощнее. И когда мне кажется, что это никогда не закончится, он долго изливается в мое горло, а потом резко вытаскивает свой член.

Я ловлю ртом воздух и надсадно кашляю, борясь с пострадавшими легкими.

Черт побери, я чуть не умерла.

Моя голова кружится, тело дрожит, а теплая сперма и густые слюни стекают по моему подбородку, и ему это нравится.

Я вижу это в глазах дьявола.

Нет, ему это не просто нравится. Он в восторге.

– Глотай, – приказывает он, приподняв меня за челюсть. – Ты и так потеряла слишком много.

Его взгляд едва не съедает меня заживо – в нем сквозит чистый, неприкрытый садизм и восхищение, когда я следую его словам.

На самом деле, я все еще не оправилась, мое сознание заволокло туманом, и у меня нет сил сопротивляться. Поэтому, когда он наклоняется, чтобы мягко поцеловать, этот нежный поцелуй приносит мне умиротворение.

– Вот и все, ангел, – шепчет он, сжимая меня крепче. Он переворачивает нас так, что теперь я лежу на нем. Я чувствую, как его ладонь нежно поглаживает место между моими лопатками, словно он выискивает там крылья. Его взгляд становится тяжелым, и он говорит с тревожным спокойствием: – Ты моя, Элеонор. Каждый твой идеальный и сломленный дюйм.

Святое дерьмо.

Не думай о его словах. Не думай. Не думай.

Я прикасаюсь пальцем к ране на его губе, осторожно, задержав дыхание.

– Прости за укус. Думаю, нам надо обработать его.

И мои тоже.

– Как скажешь, детка. Твой невинный поцелуй был таким очаровательным. Ты ведь укусишь меня еще раз?

Он улыбается. Черт возьми. Это не очень полезно для моего сердца.

– Укушу, если ты снимешь маску.

Его красивый, глубокий смех заполняет всю оранжерею. Он проводит рукой вверх-вниз по моей спине, а затем убирает прядь за ухо, касаясь слухового аппарата.

– Снова «если»? Меня заводят маленькие манипуляторы, ангел. Но еще не время.

– Ты просто невыносим.

– Тебе пора привыкнуть к мысли, что я всегда получаю то, что хочу, Элеонор. И сейчас это ты.

Я хмурю брови.

– Сейчас? Ты не можешь относиться ко мне как к какой-то чертовой цели или как к собственности. Я никогда не соглашусь на это.

– Я не понимаю, ты о чем-то просишь? Просто скажи это.

Я делаю паузу, а затем отвечаю напряженным тоном:

– Как минимум мы должны узнать друг друга, общаться, ходить на свидания. Я хочу услышать твое имя.

– Мы выполняем все пункты кроме последнего, – он целует меня в лоб, а затем растягивает губы в широкой улыбке: – О, и, если ты позволишь кому-то прикоснуться к тебе, я убью его. Я серьезно, ангел. У меня даже есть замечательный подвал в Лондоне. Что-то вроде комнаты пыток.

Я глубоко вздыхаю. Господи, это даже близко не смешно.

– Каким образом ты знаешь обо мне так много?

– Я был в твоей комнате, следил за тобой и несколько раз взламывал твои аккаунты, неужели ты не заметила?

– Тебе разве не говорили, что сталкерство – это противозаконно?

Он ласково проводит по моим волосам, а затем спокойно отвечает:

– Быть такой чертовски милой – это противозаконно. А исследовать то, что принадлежит мне, – нет, Элеонор.

Мои щеки затопляет жаром, и я бормочу:

– Ты психопат.

– Я социопат, – он прищуривается. – А ты дрожишь.

– Если ты не заметил, то я голая.

– Я заметил. И я пиздец в каком восторге, – он осторожно поднимает меня и спрыгивает с рояля.

Мое дыхание сбивается, когда меня закутывают в плед, взятый с одной из полок, где стоят горшки с растениями. На самом деле мое тело истощено, а пульс учащен, и я продолжаю ожидать приступа, но он не наступает.

Черт, разве это нормально, что у меня практически никогда не было приступов рядом с гребаным монстром?

Это неправильно и правильно одновременно.

Напряжение в его сверкающем взгляде проникает под кожу.

Он ловит мою ладонь, а затем подносит ее к своим губам, касается поцелуем и шепчет:

– Ты всегда будешь со мной, ангел. Всегда.

Примечание:

Вытеснение – это устранение из сознания нежелательных содержаний и связанных с ним переживаний. Вытеснение является психологической защитой.

Глава 18

Реакция

«…And I wanna kiss,Хочу поцеловать,And if you say no then I will persist,И, если ты скажешь «нет», я буду упорствовать,With you tonight, you’ll make it right,Этой ночью ты сделаешь всё, как надо,You know that you’re wetting my appetiteТы знаешь, что вызываешь у меня аппетит»

Sohodolls – Stripper

Эдинбург, Шотландия.

Тень.

– Земля вызывает Элеонор!

Я рывком поднимаю голову, отвлекаясь от телефона, и вижу широкую улыбку Эммы, которая напугала меня секундой ранее.

Мы празднуем день рождения Эми в шумном баре, забитом до отказа будущей элитой Великобритании. Вся Джордж-стрит гудит от смеха, музыки и выпивки сверх всякой меры.

На сцене играет «О, нет» британской певицы Марина. Мы с Кэт одеты в роскошные шелковые платья-сорочки в гламурном стиле, потому что такой был дресс-код, а Эмма выбрала для себя строгий смокинг с высокими шпильками на красной подошве от «Кристиан Лабутен». Терпкий запах текилы и веселья окутывает пространство, пока телефон в моей руке не прекращает вибрировать.

– С кем ты переписываешься? – спрашивает Кэт справа от меня.

Мы сидим на небольшом диване возле сцены, где выступает любимая кавер-группа Эммы.

– Ни с кем, это просто спам, – я принимаю от официанта новый шот. Обычно я осторожна с алкоголем, но сегодня я чувствую себя более свободно.

Мой телефон снова вибрирует, Катерина поднимает бровь.

– Иисус Христос, ты маленькая ханжа, Рид. Отстань от нашей девочки. Может быть, Эль наконец-то узнает, что такое член, – Эми чокается со мной шотом.

Из моей груди вырывается нервный смех. Если бы ты знала, Эмма…

Прошла пара недель с того времени, как он заставил меня спеть ему, а затем жестоко трахнул мой рот.

Голос разума больше мне не подчинялся.

Я перешла во второй круг ада, из-за которого моя душа будет биться о скалы преисподней.

Как только мои занятия заканчиваются, я чувствую, как он следует за мной по улице, и, когда я позволяю,