Эй ты, из триста седьмой! - Джулиан Хитч

Глеб пробегает до лифта, коротко здороваясь с дядей Васей. Выскакивает из открывающихся дверей и пулей несётся к комнате, распугивая студентов: кто-то просто отпрыгивает в стороны, а кто-то спешит скрыться в своих комнатах.

Глеб, ещё не дойдя до комнаты, замечает на полу грязные следы и перья из выпотрошенной подушки. Дверь не закрыта, на полотне красуется размашистая надпись «Козёл». Глеб старается сдержаться и не закричать, настолько для него это сильный удар. Он делает ещё пару шагов, но останавливается на пороге.

Комната разнесена в пух и прах.

— Да что вы за звери такие?..

Глеб пытается закрыть дверь, но из-за сломанного замка сделать это не удаётся. Крик застревает где-то в горле, готовый вырваться наружу, но словно что-то его сдерживает. Глеб медленно обводит комнату взглядом: перевёрнутая постель, раскиданная одежда, сорванные со стен фотографии, разбросанные по полу ценные для него и бабушки вещи. На мгновение хочется завыть от жалости к себе, но жалеть себя Глеб не привык. Он привык действовать. И первое, что сделает — уберётся в комнате и починит замок. А второе, найдёт того, кто это сделал.

Покалывание в ладони, которую он сжал в кулак, напоминает о порезе, оставшемся ему на память после разгона недавней тусовки. Тот парень… Глеб вспоминает Мишу, его взгляд и желание нанести ему «ответный удар». Мог ли он сделать подобное с комнатой? Глеб сомневается в этом. Но чем дольше размышляет, тем больше думает, что Миша мог бы решиться на месть. Но не столько из-за их стычки на вечеринке, сколько из-за Жени. Она явно нравится Мише, и он мог заметить, что их с Женей общение выходит за рамки «комед-студентка». Но Глеб понимает, что всё это не более, чем догадки. Он не хочет действовать опрометчиво. Нельзя просто накинуться на Мишу. К тому же вряд ли он бы смог провернуть всё один.

Глеб задаёт себе слишком много вопросов, тех, на которые не может ответить из-за усталости и желании оказаться в собственной квартире в тишине, подальше от всей этой грязи, делёжки и студентов. Усевшись на пол, он снова рассматривает бабушкино жилище, сравнивая его с ней. Она сейчас такая же разбитая и, возможно, никогда не станет прежней, даже если ей помогут врачи.

Нужно взять себя в руки. Нужно снова стать Тенью, чтобы пережить вечер, ночь и двигаться дальше. Сейчас он даже не вспоминает о Жене, она словно выпадает из его реальности.

Тени никто не нужен. Ни опора, ни девушка.

Он встаёт на ноги и с силой захлопывает дверь, чтобы та встала на место. От замка вниз сыплются щепки, но на новые разрушения уже нет смысла обращать внимание. Тень поднимает с пола книги и фотографии. Под ногами хрустят стекло и разбитые части статуэток, многие из которых бабушка считала талисманами, пусть большая их часть была всего лишь детскими поделками Глеба.

За пару часов он приводит комнату в порядок: из ведра торчат испорченные вещи и мусор, который Глеб смёл в совок. Осмотревшись ещё раз по сторонам, понимает, что так и не нашёл чёрного камня, что лежал на столе.

— Не может быть.

Тени не верится, что самая неприметная вещь могла вызвать интерес. Неприметная, конечно, для остальных, а для него и бабушки самая важная. Тень дёргает на себя дверь, окончательно испортив её. По коридору идёт, нарочито чеканя шаг — скрывать своё появление ему не хочется.

За его спиной шепчутся, но ему уже не страшно сорваться. Вывернув в коридор, Глеб на секунду замирает — перед ним Женя. Слегка помятая и взлохмаченная, но от этого только более притягательная. Она больше не держит коробку с полароидом, и на секунду Тень выдыхает, кажется ещё немного и злость развеется. Но из триста седьмой комнаты выходит Миша. У Тени темнеет в глазах.

— Женя, мы идём? — Миша опускает ладонь на её плечо.

От одной мысли, что Миша чувствует тепло, исходящее от Жени, злость Тени вспыхивает с новой силой. Она ловит его взгляд, неуверенно переминаясь с ноги на ногу. Явно понимает, в каком он состоянии, но не знает, что делать. В прошлый раз она ушла с Мишей, когда наказывала его — Тень. Сейчас тоже нужно уйти — они ведь договорились, что на людях ведут себя как чужие.

Миша, щурясь, с подозрением оглядывает их обоих, потом снова повторяет:

— Женя?

— Всем вернуться в свои комнаты! — рявкает Тень на весь коридор. — Комендантский час переносится на девять. Я уже сообщил об этом Василию Андреевичу, и сегодня же переговорю с начальством. Передайте своим, повторять я не намерен. Пока не решится вопрос с тем, кто вломился в мою комнату, я изменю правила.

Тень не слышит тяжёлых вздохов и возмущений из-за шума в ушах. Но настроен он решительно. Если потребуется, он зайдёт еще дальше.

— Это порча имущества, взлом… — продолжает он. — Пока вы не сдадите того, кто это сделал, можете забыть обо всём, что имели. Я испорчу жизнь всем вам.

Тень не смотрит на Мишу. Ему больше не нужны просто его извинения. Он хочет, чтобы его сдали сами студенты. Кто-то наверняка знал о готовящейся пакости. И Тени интересно, насколько их хватит, как долго они могут смогут жертвовать своим комфортом ради чужого спасения. Тень уверен, хватит их ненадолго.

— По комнатам! — Тень идёт к лифту, по телефону набирая своё руководство. Не сомневается, что поступает правильно. — Павел Валерьевич, извините за столь поздний звонок…

Их разговор занимает не больше пяти минут. Павел Валерьевич соглашается на предложенные меры, даже высказав ему уважение за спокойствие и рациональность.

— Но ровно до того момента, пока виновный не будет найден. И его, конечно же, накажут соответственным образом, — доносится из телефонной трубки. — Но говорить об исключении пока рано, решать насчёт этого будут выше.

— Спасибо, что поддержали. — Тень прощается, убирая телефон в карман.

Злость сменяется на ледяное спокойствие. Внутри ничего не щёлкает — ни жалость, ни сочувствие к остальным. Они поступают так же подло, как зачинщик, покрывая его.

«Так им и надо!» — последнее, о чём думает Тень, спускаясь на лифте вниз. — «То ли ещё будет».

Глава 34

— Что он о себе возомнил?

Миша упирает руки в