Духовное Древо - Элла Саммерс

— Быть Полимагом — это ещё и весело. Уметь творить все эти разные виды магии — это весело.

Они оба посмотрели на меня так, словно хотели, чтобы я рассудила их спор.

— Я полагаю, это может быть и серьёзно, и весело? — предположила я. — Ну то есть, быть Полимагом — значит заниматься всеми видами магии, верно? Так почему бы также не испытать все виды эмоций?

— Знаешь, я думаю, она мудрее нас обоих, — прокомментировал Коннер.

— Да, — согласился Като.

Круто, я заставила их кое в чём согласиться. Я мысленно похлопала себя по спине. Потому что похлопать себя по спине в реальности было бы слишком неловко.

— Итак, каково это — быть Полимагом? — спросила я их.

Като чуть-чуть склонил голову набок.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, понимают ли вас другие Рыцари? Потому что наставники, похоже, разделились во мнениях по поводу Полимагов.

Его тёмные брови сошлись на переносице.

— В каком смысле?

— Некоторые Рыцари считают Полимагов высокомерными.

Като нахмурился в замешательстве, как будто эта идея никогда не приходила ему в голову.

Но Коннер рассмеялся.

— О, Красная Шапочка, конечно, они думают, что мы высокомерные. У нас есть вся эта магия, и мы не боимся её использовать. Тем временем они все пытаются понять, почему они не стали Полимагами. Если бы они только знали, что мы…

— Нет, — оборвал его Като.

— Почему нет? — возразил Коннер. — Она одна из нас. Она должна знать правду.

Мой пульс участился.

— Какую правду?

— Мы должны сказать ей, Като.

— Несправедливо взваливать на неё это бремя.

— Я думаю, она и так уже живёт с этим бременем. Ей было бы спокойнее знать, что она не одинока.

И теперь моё сердце бешено колотилось в панике.

— Хорошо, теперь вам, ребята, действительно нужно сказать мне, о чём вы говорите. Потому что это не может быть хуже, чем я себе представляю.

— Что ты себе представляешь? — поинтересовался Коннер.

— Я не знаю, но это очень, очень плохо! — я сцепила руки, чтобы они перестали дрожать. — А теперь, пожалуйста, скажите мне.

Коннер бросил на Като быстрый взгляд.

— Ты сам хочешь? Или мне это сделать?

Като тяжело вздохнул.

— Семёрка, — он переплёл пальцы, затем, решив, что это не совсем правильно, переплёл их по-другому. — Как и ты, я владел магией до Слияния. И Коннер тоже.

Я уставилась на него, разинув рот.

— Итак, ты думаешь… — я прочистила горло. — Ты думаешь, что обладание магией до Слияния и полимагия как-то связаны.

— Я уверен, что это не случайное совпадение, — сказал Коннер. — Полимагов всего три, и все мы обладали магией до Слияния.

— Хорошо, но Рыцарей не так уж много, так что, может быть…

— Ты неправильно поняла, — сказал мне Като. — Мы говорим не только о Гайе или Рыцарях. Мы говорим обо всей вселенной. Мы единственные три Полимага во всём Множестве Миров.

— Но Множество Миров огромно! — ахнула я. — Откуда вы можете знать, что где-то поблизости нет никого такого же?

— Мы провели своё исследование, — сказал Като.

— К тому же, есть вопрос о реакции Двора, когда он узнал о нашем существовании, — добавил Коннер. — Как ты думаешь, почему они вообще потрудились приехать сюда на саммит? Дело, само собой, не в Гайе. Двор считает нас незначительным миром. В космическом масштабе мы — примитивы, младенцы, находящиеся в самом начале нашей магической эволюции. И всё же у нас уже есть несколько Полимагов, что всегда считалось невозможным с точки зрения магии. Двор, само собой, хочет знать, как произошло это странное, невозможное явление, — он пожал плечами. — И они, вероятно, попытаются воссоздать это.

— Генерал знает, насколько важны Полимаги для достижения его целей. Вот почему он был так недоволен потерей одного из них, — Като взглянул на Коннера. — Именно поэтому он так усердно выслеживал Повстанцев. Речь идёт не только о том, чтобы наказать их за то, что они сбросили оковы его власти. Генерал думает, что сможет убедить Коннера ещё раз присягнуть на верность правительству Гайи.

Коннер фыркнул.

— Да, этого точно не произойдёт.

— Если Генерал хочет вернуть Коннера, то почему бы ему просто не разобраться с причиной, по которой Повстанцы изначально ушли? — спросила я.

— Потому что Генерал ещё более упрям, чем Като, — сказал мне Коннер.

Като снова развёл руками.

— Ты сказал ей, почему ушёл?

— Да, мне пришлось это сделать, — ответил Коннер. — И я надеюсь, теперь, после всего, что произошло на прошлой неделе, ты понимаешь, что я был прав. Сестра Виви и остальные погибли не из-за странных происшествий. Что-то похитило их, то же самое, что сейчас пытается сбежать с Гайи с четырьмя Учениками.

— Я знаю, — выдохнул Като в свои ладони. — Думаю, я уже давно это знал. Просто я был…

— Слишком упрям, чтобы признать это? — лицо Коннера расплылось в широкой улыбке.

— Ты просто не можешь оставить всё как есть, не так ли, Коннер? — Като вздохнул.

— Конечно, нет. Ты же меня знаешь

— Да, — Като обхватил его за плечи. — Да.

— Намного лучше, когда вы двое ладите, — сказала я, улыбаясь им. — И если мы будем работать вместе, я уверена, мы сможем всё исправить. Остановим Тамплиеров. Спасём Учеников. Опять объединим Рыцарей.

Коннер посмотрел на Като.

— Мне нравится, какая она до сих пор оптимистичная. Это напоминает мне о том, какими мы были раньше.

— Да.

Я вскочила на ноги, взяла их за руки и сжала их.

— Вы можете снова стать такими! Вам просто нужно захотеть быть такими.

Какое-то время мы стояли, улыбаясь как идиоты. Улыбка Като исчезла первой. Он опустил руки по швам.

— Пройдёт совсем немного времени, прежде чем Генерал узнает, что она такая же, как мы, — сказал он.

И тут улыбка на губах Коннера исчезла.

— Если он ещё не знает. Наставники в курсе, а ты знаешь, как они любят посплетничать.

— Что сделает Генерал, когда узнает обо мне? — осмелилась спросить я.

— Я не знаю, — сказал Като, но выражение его лица было мрачным. — В лучшем случае, он назначит группу Смотрителей, которые будут следить за тобой, 24 часа в сутки 7 дней в неделю. Если он потеряет ещё одного Полимага, Двор никогда не проголосует за то, чтобы пригласить Гайю присоединиться к ним.

— Значит, я всего лишь пешка в его игре? — я нахмурилась.

Като взглянул на Коннера.

— Я же говорил тебе, что всё это будет для неё обузой.

— Да, но это лучше, чем незнание, верно? По крайней мере, теперь она знает, как обстоят дела.

Но знала ли я на самом деле?