Измена. Не проси простить - Анна Грин

— Разве не так? Молодуха не дала, так ты к жене под бочок решил вернуться, думаешь, положил здесь свои украшения, и я поплыла, сказал мне пару раз, что я красивая, и я в койку прыгнула?

Я отпрянула от Димы, я посмотрела на него с вызовом.

Меня достало быть удобной для него. Меня достало, что он каждый раз мог выставить своё право вето на нашу семью.

— Вер... Я просто хотел…

— Ты хотел молодую девку с заячьим хвостом в заднице. А все остальное ты не хотел, ты подстраиваешься под событие. Не более того. И не надо здесь сейчас распускать слюни, нюни о том, что ну как же двадцать лет брака. Как же так надо закрыть глаза. Надо быть мудрой. Нет, Дим, я не хочу быть мудрой. Я хочу быть эгоистичной, злой, мстительной, и мне уже плевать на то, кто будет греть тебе постель…

— Вер, ты все не так поняла.

— Я все поняла прекрасно. Я не считаю, что ты вправе заваливаться в том, где ты оставил свою бывшую жену и детей без стука, без приглашения и без уведомления об этом по телефону. Я считаю, что ты не вправе влезать в мою личную жизнь, и тебя абсолютно не должно волновать, для кого этот комплект куплен и кто с меня его снимет.

У Димы побагровело лицо.

Он сжал руки в кулаки.

— Ве-ра… — по слогам произнёс моё имя он, — я пытаюсь тебе объяснить, что я был не прав, что все мои желания все мои способы обратить внимание на нашу личную жизнь просто ужасны. Я пытаюсь тебе сказать, что мне на самом деле не нужна никакая другая девка. Мне нужна ты, но немного в другом амплуа. Ни мать, ни супруга. Мне нужна ты как любовница.

— Ты так говоришь, просто потому, что у тебя никого сейчас нет и все. Но через пару месяцев тебе опять станет скучно. Ты захочешь чего-то интересного и снова пойдёшь искать молодую, необременённую моралью девицу, а я снова буду сидеть и проживать ад.

Я шагнула в сторону и все-таки перехватила свой халатик с дверной ручки в ванной, накинула себе на плечи и завязала узлом на талии.

Дима задышал тяжелее, недовольнее.

— Сними… — не приказал, он попросил, но я сложила руки на груди и приподняла подбородок, с вызовом глядя на мужа. — Сними этот чёртов халат, ты не представляешь, как меня задрали твои сорочки, твои платья в пол, твои халаты, твои пижамы.

Ты не представляешь, как меня это все бесит. Ты своим поведением втаптывала нас в старость, ты даже не замечала, что мы молодые, у нас вся жизнь впереди, ты красивая, сексуальная, желанная. Охрененно манящая! Ты закрыла эту дверь себе, отрезала меня от себя.

— И ты сразу решил найти мне замену, — спокойно отозвалась я.

— Я никого не искал. Мне не нужна была замена тебе. Мне нужен был вкус новизны и все, чтобы я это смог привнести в брак…

— Да, вместе с хламидиями, — съязвила я и поджала губы.

— Вера, я ни с кем не спал. Я был тебе верен.

— Дим, если ты приехал за вещами, забирай вещи и уходи.

Я развернулась и закрыла дверь ванной, за ней слышались шорохи, стуки.

Я понимала, что упёрлась рогом. Но отступать от своих принципов я была не намерена. Я не могла жить жизнь с человеком, который посчитал, что вместо разговора о нашей личной жизни можно просто пойти и снять какую-то девку.

Шорохи и звуки становились отчётливее.

Я старалась не думать о том, что делает Дима в спальне, и в какой-то момент соблазнительное желание зажать руками уши стало нестерпимым.

Я только сглотнула, запрещая себе плакать или вообще проявлять какие-то чувства.

Он не достоин этого, он вообще ничего не достоин, это человек, который променял наш брак на нечто эфемерное на какое-то ощущение новизны.

Я не совсем поняла, в какой момент прозвучал громкий удар в дверь, так что она аж вздрогнула.

Я не позволила себе дёрнуться и открыть её, и только спустя томительные десять минут, когда в спальне все затихло, я выглянула наружу.

На полу возле двери ванной лежал разбитый футляр от украшений, и украшения эти рассыпались.

А вот тут я не смогла сдержать слез, они волной накатили и потекли по щекам.

Зачем-то в безумном порыве жалости, обиды за свой разрушенный брак я медленно опустилась на колени и стала собирать украшения.

Ожерелье порвалось.

Я не знала, что надо было сделать, чтобы порвались звенья платиновой цепочки, но они порвались, и у меня в руках остались две половины некогда целого.

Наверное, в этом было что-то сакральное, что-то сильное.

От нас с Димой тоже остались две половины некогда чего-то целого.

Только нам с ними не поможет ни ювелир, ни хорошая швея, и даже ни хирург.

Просто так случается, некоторые браки распадаются, и наш оказался одним из них, как бы мне не хотелось обратного.

Как бы я не плакала по ночам весь этот месяц до судебного заседания, как бы я не врала всем окружающим, что у меня все хорошо, как бы я не улыбалась, глядя в хмурые лица дочерей, которые, чувствуя приближение конца, стали закрываться, как бы все это мне не приносило боль в течении месяца, который я варилась в безумном коктейле обид, разочарований, надежд, воспоминаний, я не могла ничего изменить.

Поэтому, когда вся листва почернела на тротуарах, стала похожа на мясистую бурую грязь бежевые ботиночки поднялись по ступеням здания суда.

Я прошла в назначенный кабинет и застыла перед дверью, держа в стиснутых пальцах паспорт.

Понимала, что после у меня на руках ещё будет и свидетельство о разводе.

Глава 46

Дима.

— Я не хочу разводиться, — растерянно произнес я, сидя в кабинете у психотерапевта. — Я не хочу разводиться, — как заговоренный повторил я, и туго сглотнул.

Уже больше месяца прошло как подано заявление на развод. И вот-вот время подойдет к судебному заседанию, а я...

— Я не хочу разводиться, — третий раз повторил я.

Я понял, что у меня горло сдавило.

Как будто мне кнутом хлестнули.

— Но ваша супруга вас не слышит, правильно я понимаю?

— Она меня не