Любовь на кафедре - Дженнифер Смит

Впрочем, кого она обманывала? Она будет помнить эту обиду даже в могиле и, если воскреснет из мертвых, все равно не забудет, как Рис ей отказал.

Ну да. Превосходно. Просто супер.

Лила знала, что рано или поздно ей придется столкнуться с ним лицом к лицу, но лучше пусть это случится позже, не сегодня, когда рана еще не затянулась. Впрочем, какая рана! Скоро она сможет посмеяться над случившимся и сказать: «Ах, это? Да я уже забыла, Рис!» И ее смех будет изящным и звонким, как у Серен.

Неизбежное произошло в три часа десять минут.

— Лила? — На пороге ее кабинета стоял Рис и, к его чести, выглядел немного пристыженным.

— О. Рис, это ты. — Она мельком взглянула на него, повернулась к экрану и сделала вид, что печатает, хотя на самом деле набирала и стирала какую-то ерунду. Решила, что, если притворится занятой, он уйдет.

— Есть минутка? — Он сделал два шага вперед. Руки в карманах были сжаты в кулаки.

— Вообще-то, нет. — Она притворилась, будто читает абракадабру в новом текстовом документе. — Если тебе что-то нужно, пришли мне письмо по электронной почте, а я разберусь, как только смогу.

Ох, какая же она молодец. Никто не сможет пожаловаться, что она ведет себя непрофессионально; к тому же у нее действительно полно дел: надо выполнить поручения Сью.

— Я надеялся с тобой поговорить.

Поговорить? Ну уж нет. Еще чего. Она совсем не хотела с ним говорить. Тем более на работе. Она могла бы сказать: «Знаешь что, Рис, когда ко мне в следующий раз придут студенты, которых ты довел до слез, я тебе припомню, как чуть не сняла с тебя штаны, а ты убежал!» Ладно, допустим, это было бы слишком жестоко, но именно это ей хотелось сказать.

— Прости, — ответила она и застучала по клавиатуре. — Еще раз повторю: с радостью помогу тебе с любыми вопросами по работе, если сформулируешь их письменно.

Рис вздохнул:

— Речь не о работе, Лила. Ты это знаешь.

— В таком случае этот разговор недопустимо вести здесь и сейчас, — почти грубо ответила она. От нервов у нее нога задергалась. Но она осмелела и чувствовала себя очень уверенно.

— А мы можем увидеться после работы?

— После работы я занята. — Она посмотрела на него. Он сильно хмурился. — И в обозримом будущем тоже.

— Лила, — выпалил он, — если не позволишь мне объясниться, я не смогу загладить вину.

Она растерянно заморгала. Да кем он себя возомнил? Врывается в ее кабинет и требует поговорить на деликатную личную тему, хотя она ясно дала понять, что не хочет ничего слышать!

— Не разговаривай со мной таким тоном, Рис.

Терять ей было нечего. Один раз он ее уже отверг — хуже не будет. Она уже умерла со стыда, второй раз не умрет.

— Прости, — сказал он более сдержанно. — Я просто злюсь, потому что хочу объяснить, почему вчера повел себя так.

— Да что там объяснять, и так все ясно. — Она взглянула на него с натянутой улыбкой.

— Есть что объяснить, Лила. — Он сделал шаг ей навстречу, глядя на нее прямодушно и нетерпеливо. — Мне правда нужно с тобой поговорить. И все объяснить.

Да что там объяснять-то? «Дело не в тебе, дело во мне»? У Лилы не было ни малейшего желания выслушивать что-то вроде: «Ах, ты такая хорошая, ты особенная, просто у нас нет химии, давай останемся друзьями». Вполне можно обойтись без этого унизительного разговора, ведь итог все равно будет одинаковым — они останутся друзьями. Что ее вполне устраивало. На все сто.

— Значит, не сегодня, — сказала она и уткнулась в экран.

Рис

Лила бесила его своим упрямством. Он к ней пришел, покаялся, а она прогнала его, будто и обсуждать было нечего, хотя на самом деле было чего. Но она казалась непреклонной, и он не стал наседать. Не хотел вести себя как Джейсон и пренебрегать ее мнением, как будто оно ничего не значит.

Из-за бессонницы Рис начал бегать по утрам перед работой и даже побил личный рекорд в забеге на пять километров. Кроме того, у него появился ритуал съедать печенье в одиннадцать часов утра и еще одно после обеда. Но Лила была права: магазинное печенье не шло ни в какое сравнение с тем, что пекла она.

С экрана на него обвиняюще взирала заявка в Королевское историческое общество. Он не редактировал ее уже неделю, а срок между тем близился. Не хватало последних штрихов, но он никак не мог понять, каких именно. Заявка просто казалась неполной, потому что ему было нечего в нее добавить. Он бы никогда не стал подавать эту заявку, если бы не чувствовал, что это совершенно необходимо.

Вспомнились слова Лилы, о которых он, впрочем, не забывал:

Ты же взрослый человек. Самодостаточный. Ну не примут тебя в общество — с какой стати ты должен бросать все, ради чего так много трудился?

Он мог и не бросать науку. Продолжать идти своим путем, и плевать, что скажет отец. Кто ему запретит?

Глава 13

Донкихотский (прил.) дон-ки-хот-ский

1. Чрезвычайно романтичный и безрассудный.

Лила

Лиле уже надоело постоянно сторониться Риса. Хотелось зайти к нему в кабинет и убедиться, что он съел сладенького после обеда, рассказать, как прошел день, и расспросить о его дне. Но он сам вырыл себе яму, ясно дав понять, что не хочет вступать с ней в такие отношения. В отношения, завязанные на сексе. Горячем, страстном, отчаянном сексе. Ведь именно этого она хотела, и притворяться, что она этого не хочет, было очень сложно. Губы помнили его вкус, а вспоминая, как его рука стискивала ее бедро и он упирался в нее своей твердостью, она вспыхивала. И таяла. И была готова возобновить прервавшееся с того же места.

Но она не собиралась перед ним пресмыкаться. Она достаточно пресмыкалась перед Джейсоном; цветная Лила ни перед кем не станет ползать на коленях, разве что перед Рисом Обри-Даллимором в чем мать родила…

Боже, откуда у нее такие мысли? Это было совсем на нее не похоже. Обычно она вела себя очень прилично.

После Джейсона она впервые начала задумываться о том, чего хочет она сама, и брать