Павшая святыня - Мила Кейн

В моём воображении язык Массимо скользил по внутренней стороне моего бедра, и от прохладного воздуха, касавшегося влажной кожи, меня пробирала дрожь.

Стоп… Кожа и правда была влажной.

Я распахнула глаза в полумраке комнаты. Опустила взгляд и увидела его.

Мой демон. В полумраке он казался лишь тенью на фоне белых простыней, но я узнала его по запаху, который окутал меня, заполняя легкие. Узнала по прикосновениям — по этим мозолистым пальцам, которые становились такими знакомыми.

Мужчина лежал между моих ног; видимо, он стянул с меня штаны, пока я спала. Теперь он целовал меня между ног, проводя длинным горячим языком вверх и вниз по моей щели, вылизывая меня.

Осознание того, что я почти на грани оргазма, настигло меня, когда я окончательно проснулась.

Я запустила пальцы в его волосы и потянула его лицо вверх.

Его глаза были бездонными, сияющими омутами тьмы.

— Ты проснулась? — пробормотал он хриплым голосом.

— Теперь да… Что ты делаешь? — мягко спросила я.

— Забочусь о том, что принадлежит мне. Тебе снился кошмар, micetta — тебя нужно было отвлечь, а мне нужно было попробовать тебя на вкус.

Он приподнялся, и я вцепилась в его плечи.

— Что ты делаешь? — в панике повторила я. Я была так близка к разрядке, что мысль о том, что он остановится прямо сейчас, приводила в ужас.

Массимо издал низкий, мрачный смешок.

— А что?

— Ты знаешь, что... — осеклась я; щеки залило румянцем.

Он покачал головой. Движение едва угадывалось в темноте.

— Нет, не знаю. Хочу, чтобы ты сама сказала. — Он встал рядом с кроватью, нависая надо мной в своей черной сутане.

— Я... я не хочу, чтобы ты останавливался. — Признание прозвучало как приговор.

— Потому что? — подбодрил он.

Со вздохом — лицо уже просто пылало — я выдала:

— Потому что это слишком приятно, и я хочу еще. Потому что не знала, что вообще можно чувствовать то, что заставляешь чувствовать ты. Потому что, даже если это грех, ощущается он как рай.

Поток постыдных истин оборвался, когда Массимо прижал пальцы к моим губам.

— Встань, — приказал он.

Медленно повинуясь, я поднялась рядом с кроватью. Массимо устроился на краю матраса, упираясь в него толстыми, мускулистыми бедрами, и потянулся ко мне. Провел пальцами по щекам, затем обхватил лицо. Ладони скользнули ниже и сомкнулись на шее. Прижавшись лбом к моему, он вдохнул полной грудью, словно втягивая мой запах.

И прямо тогда, в этот напряженный, звенящий момент, живот издал громкое урчание.

Я съежилась, а Массимо усмехнулся.

— Ты сегодня ела?

Я покачала головой. Говорить о еде совершенно не хотелось. Я всё еще находилась в том состоянии, в которое он погрузил мое тело, пока я спала. Настолько близко к оргазму, что впору расплакаться.

— Я принес тебе поесть. Горячее тебе не по вкусу, да?

— В нем снотворное.

Он вздохнул.

— Ну естественно. Ублюдки. Давай-ка тебя покормим.

— Нет, — запротестовала я. Он замер и посмотрел на меня сверху вниз. — Я хочу поесть... потом.

Массимо ждал. Смущение выжигало изнутри, но я зашла слишком далеко, чтобы отступать. Вместо этого я взяла его руку и робко прижала между своих ног.

— Потом, — повторила я. — Пожалуйста.

Помолчав секунду, мужчина придвинулся ближе. Ладонь, которую я опустила на киску, скользнула ниже, средний палец изогнулся и проник прямо во влагалище, пригвоздив меня к месту.

— Хочешь сначала кончить, ангел?

Я исступленно закивала; его палец дразнил, неглубоко толкаясь внутрь и наружу.

— Слушаюсь и повинуюсь, — пробормотал он, опуская свободную руку к сутане. Распахнул полы и стянул брюки под ней. — Полагаю, тогда первым поем я, — добавил Массимо, когда длинный, твердый член ударил его по животу.

Сдвинувшись назад, он сел на матрас, а затем откинулся на спину. Едва поместился.

Сутана скрывала всё, кроме полоски низа живота и стояка, бледного на фоне черной ткани.

— Иди сюда, — потребовал он, протягивая мне руку.

Я нерешительно приблизилась.

— Садись.

Замявшись в неуверенности, я попыталась присесть на край кровати, хотя там оставалось всего пара дюймов свободного места.

— Не туда. Садись сюда. Мне на лицо.

— Что? — ахнула я, ошеломленная его словами. Такими грязными и обжигающими.

— Сядь. Мне. На. Лицо. Повторять не буду, — предупредил он и потянул меня к изголовью.

Не успела я опомниться, как он перекинул меня через себя: мои колени опустились на матрас по обе стороны от его головы. Я выпрямилась на коленях так высоко, как только могла, в ужасе от его развратной фантазии, но одновременно сгорая от любопытства.

— И это та самая девушка, которая всего неделю назад заявляла, что она не наивна, — напомнил он.

Я посмотрела вниз, на лицо, зажатое между моими бедрами.

— Я не наивная! — слабо возразила я, но, честно говоря, он был прав. Существовал целый мир секса, о котором я не имела ни малейшего понятия.

— Конечно, нет.

Легкий щипок за задницу заставил меня дернуться; я опустилась ровно настолько, чтобы почувствовать его горячее дыхание на обнаженной киске. Попыталась приподняться обратно, но его ладони тут же впились в бедра, жестко фиксируя на месте.

— Я не насмехаюсь над тобой, Катарина. Я наслаждаюсь. Я уже говорил, что хочу забрать все твои первые разы... Хочу научить тебя всему. А теперь позволь показать, как ездить на моем гребаном лице, пока не зальешь меня. Задуши меня, чтобы я смог увидеть рай перед смертью.

С этими словами он дернул меня вниз; я пискнула, падая вперед и упираясь руками в матрас. Его язык прошелся по щелочке, затем скользнул внутрь, лаская вход, прежде чем добраться до клитора. Меня затрясло, когда он начал перекатывать его между губами.

Это было слишком хорошо. Просто невыносимо.

— Массимо! — вскрикнула я, на секунду опоздав зажать рот рукой. Нужно взять себя в руки. Кто угодно мог пройти мимо и услышать.

— Да, ангел? Я чертовски обожаю, как ты умоляешь, это так сладко, — пробормотал он, а затем укусил меня за внутреннюю сторону бедра. — Но пощады не жди.

Он снова принялся сводить меня с ума, его рот работал без устали — вылизывая, посасывая, терзая меня.

Внезапно он шлёпнул меня по заднице, и я с вскриком опустилась ещё ниже.

— Прекрати извиваться и скачи на моём гребаном лице.

Возбуждение накатывало волнами. Я уже была готова кончить, к черту всё смущение. С этим ничего нельзя было поделать. Но ровно в тот момент, когда я почти достигла пика этого цунами удовольствия, Массимо убрал язык и поцеловал внутреннюю сторону бедра.

— Эй! — возмутилась я.

— Я сказал