Чтобы встретиться вновь - Джулиана Грей

Как подозревал Роланд, пираты и девушки из гарема были не самой подходящей темой для чтения на ночь маленькому мальчику, но уж всяко интереснее, чем история о семействе кроликов, пьющих чай в грядке с салатом. Разумеется, с определенными сокращениями.

– А что пираты сделали с девушками, когда потопили корабль султана? – жадно спросил Филипп, крепко сжимая в кулачках края одеяла.

Роланд решительно захлопнул книгу.

– Думаю, спели несколько веселых песен и отправились спать. Да и тебе пора, пока не пришла мама.

Филипп вздохнул и лег на подушку.

– Наверное. Но эта история мне понравилась, дядя Роланд. Гораздо интереснее, чем мамины книжки. А можете читать мне каждую ночь?

– Боюсь, что нет, старина. Это любимое занятие твоей мамы, и она ужасно на меня рассердится, если я вздумаю делать это сам. Я просто заменяю ее, пока она занята на вечеринке. – Он подтянул одеяло к круглому подбородку Филиппа и подоткнул под матрац. – Так нормально?

– Немножко туго, – пискнул мальчик.

– О. Извини, старина. – Роланд немного ослабил одеяло. – Так лучше?

Филипп кивнул. Его лицо на фоне белой наволочки казалось очень серьезным.

– Дядя Роланд, – произнес он очень тихо, – а у вас дети есть?

Роланд уперся локтями в колени и сплел пальцы на книжке.

– Нет. Боюсь, что нет. Пока еще.

– А почему?

– Я не… – Горло внезапно сжалось. Очень странно. Роланд сильно сглотнул, прогоняя незнакомое ощущение. – Думаю, мне пока не повезло.

– О. – Филипп опустил взгляд. Казалось, что он изучает одеяло, толстое и мягкое. – А вы хотите детей?

– Знаешь, до сих пор я как-то об этом не думал. Но теперь мне кажется, что хочу. Мне бы это очень понравилось.

Филипп подвигал челюстью.

– Я думаю… если мы навсегда останемся тут, в Италии… может быть… вы бы могли сделать маме ребеночка в животе. Если хотите.

О Иисусе!

Роланд заморгал, чувствуя, как глаза чем-то обожгло.

– Пожалуй, это было бы очень славно. Естественно, если твоя мама не против.

– И вы бы его сильно-сильно полюбили?

– Конечно, я бы его сильно полюбил.

– Я думаю… я хочу… – В уголке левого глаза Филиппа собралась большая слеза. – Мне бы хотелось стать этим маленьким ребеночком.

Роланду показалось, что он падает, как будто пираты из книжки связали его по рукам и ногам и поставили на доску над бушующим океаном. Для такого не существовало никаких правил. Никаких чертовых инструкций, никаких предписаний. Ты не смеешь отнимать любовь ребенка у другого мужчины. Ты не смеешь отказать в любви ребенку, который в ней нуждается.

Придется полагаться на инстинкты.

Он положил руку на темную макушку Филиппа и сказал:

– Послушай. Я очень рад, что ты не маленький ребеночек в животе у мамы, потому что люблю тебя такого, каков ты есть.

Филипп широко распахнул глаза и посмотрел на него.

– Правда?

– В конце концов, нельзя же брать с собой младенца на рыбалку, так? Он даже удочку-то не удержит. И кто будет ставить меня на уши всякими умными вопросами, а? Нет, Филипп. – Он нагнулся и поцеловал мальчика в лоб. – Я люблю тебя как собственного ребенка, а это значит – очень сильно. А сейчас спи, а то твоя мама с меня шкуру спустит.

Филипп улегся щекой на подушку и зевнул.

– Да вы не волнуйтесь, я ей не дам. Скажу, что это я виноват.

Роланд взъерошил ему волосы.

– Даже и не сомневаюсь. Думаю…

Дверь, скрипнув, приоткрылась.

– Синьор?

Он встал.

– Франческа? У вас там ничего не случилось? Мальчик как раз засыпает.

Она слегка нахмурилась, пытаясь понять, что он сказал. За последние несколько месяцев она уже неплохо начала понимать по-английски, потому что присматривала за Филиппом и помогала дамам, но рядом с Роландом начинала волноваться и все забывала.