От любви не спрячешься - Рейчел Гибсон

– И почему только я позволяю тебе все это вытворять? – вздохнула Клер.

– Потому что все, что я вытворяю, очень и очень тебе приятно.

Она сглотнула, и Себастьян остро ощутил и ее томление, и ее волнение.

– Есть и другие приятные вещи.

– Но не настолько.

Она провела пальцами по свитеру.

– Признайся же, Клер! Тебе это нравится не меньше чем мне!

– Это потому, что… уже давно.

– Что давно?

– Я давно не переживала приятных моментов.

То же самое Себастьян мог бы сказать о себе. Он давно не думал о женщине так много как о Клер. А ведь они даже не были близки. Он слегка приподнял милое личико, чуть прикоснулся губами к восхитительным губам и замер в ожидании. В ожидании последнего момента сомнения. Того самого, после которого она проиграет битву с собой и сдастся. И мгновенно перестанет быть безукоризненной, совершенной, внешне невозмутимой Клер. Перестанет прятаться за ничего не выражающими улыбками и строгим самоконтролем. Уступив, сразу превратится в нежное и страстное сокровище.

И вот, наконец, ее дыхание едва заметно участилось. Пальцы еще раз прошлись по свитеру. А уже в следующее мгновение руки скользнули вверх, к его шее, оставив на груди и плечах огненный след. Губы раздвинулись с едва слышным вздохом. Все, отныне она принадлежала ему. Уступка возбудила не меньше, чем ощущение ее цепких пальцев в волосах. Тело тут же отозвалось, ответив жаром и нетерпением.

Целуя Клер, Себастьян не торопился. Ему хотелось насладиться мятным привкусом дыхания и ощутить нежное тепло рта. Он позволил Клер самой двинуться вперед и вскоре получил щедрое вознаграждение: горячий влажный поцелуй, столь же захватывающий, сколь и сладкий. Себастьян чувствовал, как в раскрывшемся цветке растет и зреет страсть. Горячее стремление торопило прикосновения и рождало тихие стоны.

Внезапно Клер отстранилась, взглянула удивленно и в то же время отрешенно. Снова крепко вцепилась в его плечи и сквозь прерывистое дыхание спросила:

– Почему я снова позволяю этому случиться?

Вожделение уже жадно овладело Себастьяном. Он дышал так же торопливо, так же неровно и сбивчиво, как и Клер.

– Мы уже выяснили причину.

– Знаю. Но почему с тобой? – Она облизнула влажные губы. – В мире много других мужчин.

Он прижал ее к себе с такой силой, словно хотел слиться с ней в одно целое.

– Наверное, со мной приятнее, чем с другими.

Время разговоров истекло, и он вновь накрыл ее губы своими. На сей раз Клер не колебалась, а смело отдалась страсти – пылкой, стремительной, требовательной.

Себастьян положил ладонь на ее круглую попку и, чуть приподняв, посадил Клер к себе на колено. В тот же миг она оказалась такой близкой, такой доступной, что вожделение перехлестнуло все мыслимые границы, почти отказываясь подчиняться. Клер ответила искренне, открыто, и он дал ей все, о чем она молча молила.

Она ошиблась. Себастьян вовсе не стремился подчинить женщину себе. Хотя абсолютно не возражал, чтобы его радовали в постели. Или не в постели, а, например, в буфетной. Как сейчас. Его рука скользнула с попы Клер на талию и нарушила границу свитера. Кожа оказалась восхитительно мягкой, и он принялся большим пальцем рисовать круги на ее животе. Клер беспокойно заерзала, пытаясь прильнуть как можно ближе к нему. Себастьян с трудом подавил желание сдернуть с Клер брюки и трусики и любить ее прямо здесь, среди полок с продуктами, на полу. Любить, не опасаясь, что того и гляди кто-нибудь откроет дверь. В эти секунды смысл жизни заключался в мягких податливых бедрах. Лишь они могли успокоить резкое, жгучее вожделение, зло скрутившее все его существо и разбавившее удовольствие немалой дозой боли.

Себастьян поднял руку к верхней жемчужной пуговке свитера и расстегнул ее. Не прерывая безумного поцелуя, он подверг той же участи следующую пуговку. Только бы Клер не остановила его! Остановиться, конечно, придется, но потом, позже. А сейчас так хотелось продолжения, развития захватывающего сюжета! Еще пять пуговок, и вот джемпер распахнулся, а его рука с торжеством овладела грудью. Сквозь тонкое кружево невесомого бюстгальтера в ладонь доверчиво уткнулся твердый сосок.

Клер отстранилась и испуганно посмотрела на руку:

– Ты расстегнул мой джемпер!

Себастьян провел большим пальцем по соску. Она закрыла глаза и на мгновение затихла, перестав дышать.

– Хочу тебя, – шепнул он.

Клер снова посмотрела на него. В голубых глазах отражалась борьба: желание сражалось с привычкой к сдержанности и самообладанию.

– Нельзя.

– Знаю. – Прозрачный узор кружева мучительно обещал восхитительное, почти волшебное сокровище. – Мы остановимся.

Она покачала головой, но не отодвинулась и не убрала руку со своей груди.

– Давно пора остановиться. Дверь не заперта. Кто-нибудь войдет.

Такова реальность. В обычной жизни обстоятельства непременно заставили бы его одуматься. Но только не сегодня. А потому Себастьян еще больше распахнул свитер и принялся любоваться открывшимся ему видом.

– С той бестолковой ночи в отеле я мечтал вот об этом мгновении, – прошептал он. – Мечтал раздеть тебя и коснуться. – Взгляд восхищенно исследовал каждый сантиметр груди и остановился на прижатых красным кружевом сосках. – Мечтал снова посмотреть на маленькую Клер.

– Я уже давно не маленькая, – тоже шепотом возмутилась Клер.

– Знаю. – Себастьян засунул три пальца под бретельку. – Удивительно красиво. Всегда носи красное. – Скользнул по атласу и кружеву к шелковому бантику в глубокой расщелине. Склонился и поцеловал в шею, а в это же время потянул спрятанную под бантиком застежку. Бюстгальтер расстегнулся и тут же оказался внизу, на руках – вместе со свитером. – А сейчас еще красивее.

Полные белые груди безупречно округлой формы венчали маленькие темно-розовые вершинки. Чувственные, словно предлагающие себя на десерт. Себастьян наклонился и приник губами к ямке в основании шеи, к узкой долине меж двух холмов, к крутому склону. Заглянул Клер в лицо, а потом прикоснулся языком к твердой, словно камешек, вершинке. Пощекотал, подразнил. Клер сжала ладонями его щеки и выгнула спину. Ноздри затрепетали, а прикрытые ресницами голубые глаза затуманились влагой нетерпения.

Себастьян завел ладони ей за спину и приподнял, позволив языку, смело играть с грудью. Захватив губами сосок, он принялся ласкать его почти с отчаянием – острое вожделение тянуло, скручивало и терзало.

– Хватит! – неожиданно прошептала Клер. Уперлась двумя руками ему в плечи и с силой оттолкнула.

Себастьян взглянул растерянно, не понимая, почему вдруг злая судьба прервала наслаждение. Вкус нежной кожи опьянял и вдохновлял. Почему хватит? С какой стати? Он же только начал!