Там, где кончается река - Чарлз Мартин

7 июня, утро

Я почуял запах яичницы и услышал шипение жарящегося бекона, но разбудило меня не это. До меня донесся смех. Смех Эбби. Я моргнул. Из-под одеяла рядом со мной выполз меховой клубок, вспрыгнул мне на грудь и принялся лизать лицо. У него были длинные усы, холодный нос и жесткие лапы, давящие мне между ребер. Я сел, спустил ноги на пол и подождал, пока мир прекратит вращаться.

Комната представляла собой отгороженное ширмой помещение с металлической крышей, вентилятором на потолке и удочками в углу. С балок свисала паутина и две пропановые лампы, которые тихонько покачивались на ветру. Тонкие ветви дубов с обеих сторон словно погружали комнату в тень. Своего рода летняя беседка. Сквозь трещины между досками виднелась земля — в девяти метрах внизу. К реке вела лестница, а к главному дому, откуда доносились смех и аромат, — тропинка. Я пощупал левый глаз. Он заплыл и опух, но я сумел его открыть. Картинка была нечеткая, но я хоть что-то видел. В изножье кровати стояла аптечка. Там же лежал револьвер. Я ссадил собаку, открыл патронник и обнаружил, что пистолет заряжен. Я сунул его за пояс, снова услышал смех Эбби и положил оружие обратно на постель.

Собака спрыгнула на пол, трижды повернулась, пытаясь ухватить собственный хвост, потом бросилась по дорожке к дому. Еще два оборота по часовой стрелке, и она скрылась внутри. Я не знаток собачьего языка, но скорее всего это означало: «Эй, еда здесь. Давай за мной».

Эбби сидела за маленьким столиком и пила что-то горячее. Голова у нее была повязана синей банданой, открывающей уши, а с плеч свисал клетчатый халат, который принадлежал, наверное, хозяину дома. Тот стоял у плиты, разговаривая с попугаем, сидящим у него на плече. Я вошел, и все трое уставились на меня. Попугай — яркий, красно-синий — сорвался с хозяйского плеча, приземлился на стол и начал карабкаться по рукаву Эбби, помогая себе клювом.

На столе стоял маленький телевизор с выключенным звуком. Передавали последние известия. Человек в гавайских шортах повернулся ко мне, перебросил полотенце через плечо и протянул руку.

— Боб Портер. — Он указал на попугая и собаку. — Это Пит и Ракета.

— Я вам жизнью обязан.

Он разложил яичницу по двум тарелкам и жестом велел мне сесть. На плите жарились лук и кукуруза. Я повернулся к Эбби:

— Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо. Я по-настоящему выспалась.

Желтоватый оттенок ее лица сменился румянцем, который я не видел уже давно. Она встала и положила руку мне на плечо.

— Вы поболтайте, а я пойду в ванную.

Боб указал вниз по коридору.

— Полотенца в шкафу. И осторожней там, вода горячая.

Она закрыла дверь, включила воду и тут же окликнула меня:

— Досс!..

Похоже, ей не требовалась помощь — просто она что-то хотела мне показать. Я достаточно долго прожил в браке с дизайнером и научился понимать такие вещи. Я открыл дверь и увидел, что Эбби сидит, погрузившись до подбородка, в огромной чугунной ванне с массивными ножками в виде львиных лап. Края у ванны были закруглены, а вся конструкция снабжена чем-то вроде изголовья, на которое можно откинуться.

Эбби улыбнулась, не открывая глаз.

— Когда мы вернемся домой… я хочу такую же.

Я проверил температуру воды и сказал:

— Решено.

Вернувшись на кухню, я увидел, что Боб кормит яичницей Ракету.

— Спасибо за то, что вы сделали. Если бы вы не вмешались, у нас были бы проблемы.