Небо на ладони - Мэри Линн Бакстер

Тодд тяжело вздохнул.

– Прости, сестра, что я коснулся болезненной темы. И я очень сожалею, что у вас дело не сладилось. Как бы ни решилось со мной, я все-таки считаю Эша отличным парнем и надеюсь…

Из горла Рейн вырвался сдавленный крик:

– Тодд… пожалуйста… я не могу говорить об Эше сейчас! – Она отвернулась, чтобы скрыть слезы.

– Ну вот, посмотри, что ты наделал! – сердито набросилась на мужа Хизер.

– Рейн, прости, я не хотел тебя расстраивать, – смущенно произнес Тодд.

Рейн вытерла слезы, повернулась и изобразила улыбку.

– Это я должна извиниться. Я знаю, что ты беспокоишься, и я благодарна тебе за это, но…

Хизер, взгляд которой излучал сочувствие, перебила ее:

– Больше ничего не говори! Расскажешь, когда успокоишься. А сейчас просто помни, что мы очень любим тебя.

Рейн молча кивнула и переключила внимание на спящую Кристи. Рейн как-то сказала Тодду и Хизер, что больше не будет встречаться с Эшем. И видя, как она расстроена, родственники воздерживались от вопросов. До этой минуты.

– Слушайте! – воскликнула Хизер, нарушая неловкую паузу. – Почему это я не разрезала торт и не открыла шампанское, которое принесла Рейн? Или мы не будем праздновать рождение некой Кристи Рейн Микаэлс?

Рейн засмеялась.

– Я с радостью поддерживаю это предложение.

Взявшись за руки, все трое направились в гостиную.

Вечером Рейн попрощалась с Тоддом и Хизер, пообещав вскоре снова их навестить.

– Спасибо за все, – поблагодарила она Кристи, обнимая и целуя ее в щечку.

– Мы всегда рады тебе, – сказала Хизер, провожая ее к машине.

– Меня даже землетрясение не смогло бы остановить.

Сидя за рулем, Рейн вспомнила проведенный в компании родственников день. Это было чудесно! По крайней мере на какое-то время отодвинулись ее проблемы и переживания, и все это благодаря очаровательному крохотному существу.

Наконец Рейн открыла дверь своего дома и включила всюду свет. Она вошла в кабинет и увидела огромную кипу бумаг на письменном столе. Отсутствие на работе в течение одного дня обошлось ей слишком дорого. И дело даже не в накопившейся документации – разговоры об Эше отняли у нее последние силы.

Она вошла в спальню и, швырнув сумку на ближайший стул, сбросила туфли и повалилась на кровать. Одиночество. Гнетущее, тяжелое одиночество. Стоило ей переступить порог родного дома, как оно накрыло ее удушливой волной, и она почувствовала, что задыхается.

Она больше не могла сдерживаться и разрыдалась.

«Пусть уходит», – рыдала она.

Но она не могла с ним расстаться и не могла смириться с мыслью, что никогда не увидит его. Он был ее частицей, воздухом, которым она дышала.

С тех пор как она сбежала из его офиса, жизнь превратилась в настоящий ад. Она пыталась жить, не обращая внимания на рану в сердце, но это оказалось невозможно. Дни без него были пустыми, ночи – слишком длинными, а отчаяние – слишком глубоким. Подобных мучений она не испытывала еще никогда.

Как могла она так жестоко в нем ошибиться? Она была уверена, что ради их счастья он оставит полеты и больше ей не придется испытывать ужас – ему будет вполне достаточно их любви.

Теперь она поняла – он не нуждался в ней. Не нуждался в доме. Не нуждался в семье. Он нуждался только в груде железа да еще пьянящем возбуждении от рискованных, опасных полетов.

«Ах, Эш, – простонала она, – как ты мог так поступить со мной?» Но теперь все кончено. Она должна постоянно повторять это себе, иначе ей просто не выжить.

Работа. Она погрузилась в нее с головой. Работая словно одержимая, Рейн требовала того же и от служащих, и те, не выдержав такой гонки, даже пригрозили ей увольнением. И, несмотря на улыбки, они говорили об этом всерьез. Что касается Вэл, то та постоянно призывала Рейн слегка отпустить вожжи.

– У тебя может произойти нервный срыв, – с тревогой говорила она. – Я не знаю, что случилось в Тайлере, не знаю, какие демоны в тебя вселились, но если не сбавишь темп, ты долго не протянешь.

После этих нотаций Рейн несколько дней следовала советам Вэл. Однако ее хватило ненадолго. Вскоре она снова закусила удила и вернулась к прежнему ритму работы, словно, как выразилась Вэл, в нее вселились демоны.

И тем не менее работа не спасала ее от тоски. Ничто не могло заполнить пустоту, которая образовалась после разлуки с Эшем, – ни работа, ни родственники, ни друзья.

Единственным светлым пятном в этот мрачный период было то, что она помогала устроить счастье Тодда и Хизер. Через три дня после ее разрыва с Эшем Тодд вышел из госпиталя, и ей пришлось приложить немало усилий, чтобы найти для них подходящую квартиру и нанять экономку.

После этого Рейн присутствовала в церкви в качестве свидетельницы на бракосочетании Тодда и Хизер. Церемония была весьма трогательной, и ее брат никогда еще не выглядел таким счастливым. На мгновение она испытала острый укол ревности, видя, с какой любовью молодожены смотрят друг на друга.

А спустя две недели Тодд позвонил ей рано утром и с гордостью сообщил, что он счастливый отец малышки весом в семь фунтов и четыре унции.

Рейн отдавала теперь все свое внимание и любовь новой семье, что помогало ей заполнить леденящую пустоту в душе. И еще она приучила себя периодически наносить им визиты, чтобы хоть один день не думать об Эше.

Так было до сегодняшнего дня.

И вдруг он внезапно снова завладел всеми ее мыслями. Стоило ей услышать его имя, как у нее начинало щемить в груди…

Выплакавшись, Рейн поднялась с постели, надела халат, подошла к балконной двери и распахнула ее. Ночь была сырой и холодной. Не обращая внимания на холод, она вышла во двор и подняла к небу заплаканное лицо.

«Пойми, так не может больше продолжаться! Забудь о нем. Живи своей жизнью. Не надо больше слез, не надо себя жалеть!»

В самом деле, разве она не имеет все, что нужно для счастья? Она здорова, у нее есть семья, работа, друзья. И она не беременна. А боль и тоска для нее не внове. Она избавилась от этого в прошлом, сможет избавиться и теперь… А сможет ли?

– Ты выглядишь восхитительно, моя дорогая.

– Ты и правда так думаешь? – удивленно спросила Рейн и улыбнулась Россу.

– Надеюсь, ты не напрашиваешься на комплимент?

Рейн вспыхнула, но, увидев озорной блеск в его глазах, решила продолжить игру.

– Теперь, когда ты об этом догадался, признаюсь, что напрашивалась, – беспечным тоном произнесла она. Потом, вздохнув, пожаловалась: – Последние два дня были сущим адом, и я не удивилась бы, если бы выглядела так, словно меня переехал товарный поезд. – Она засмеялась. – И между прочим, именно так я себя и чувствую.