Кинжал раздора - Марина Эшли

Он увидел розу.

– От Ллойда, – твердо сказала Женни.

Барт промолчал.

– Какая жалость, – вдруг вздохнула Женни.

Барт с недоумением посмотрел на нее.

– Такая красивая. Очень грустно, что она увянет, – объяснила смущенно Женин: он подумает, что она, как ребенок, но ей правда ужасно жалко.

– Принеси лист бумаги, – попросил Барт.

Он достал карандаш.

Ах, вот оно что! Женин улыбнулась.

– Не грусти, Женевьева! – закончил он рисунок и протянул ей.

Роза получилась живой. В правом нижнем углу Бартоломью, довольный работой, поставил свои инициалы.

– Цвет, конечно, не передать графикой. Если хочешь, завтра я нарисую ее красками.

– Посмотри, кто у нас в гостях! – оторвал Рафа от книжки Барт.

– Здравствуй, Женин! – радостью вспыхнули синие глаза Рафаэля.

Женин подтянула к его креслу маленькую скамеечку и уселась у его ног.

– Ты смотрел план замка?

– С пристрастием, – улыбнулся Раф.

Какая Женин красивая. Как блестят глаза, какой румянец.

– Я не нашел ничего, что указывало бы на тайник. – Он с удовольствием смотрел, как огорчение отразилось на ее лице.

– Сюрприз! – вспомнила она и протянула ему вышивку, прошептав зловеще: – И месть!

Рафаэль удивленно повертел в руках ткань.

– Наш замок?

– Нет! – Женни принялась рассказывать ему всю историю.

Барт делал бутерброды и посматривал на брата и Женни. Заговорщики прямо! Так и просятся нарисовать их.

– А кому месть? – поинтересовался Рафаэль.

– Ему! – Женни показала пальцем на Барта. – Я обиделась на него вчера и не показала вышивку. Дотерпела, чтобы ты первый увидел!

Рафаэль улыбнулся.

– Он хороший! Вспыльчивый, я знаю, но хороший, – вступился он за брата.

Барт поставил тарелку на стол, откусил от своего бутерброда, жестом пригласил их следовать его примеру. Посмотрел на вышивку и пожал плечами.

– Не надо мне рассказывать, какой он, – рассмеялась Женни, взяла свой бутерброд. – Он только что избавил меня от вселенской печали. Одним движением руки!

– Какой печали? – заинтересовался Раф.

– Я сожалела, что все сущее бренно, – важно сказала Женни, – а он взял и сделал бренное вечным.

Барт понял, что она о розе, и чуть не подавился от смеха бутербродом. Он объяснил Рафу в чем дело.

Они хохотали втроем. Женни, отсмеявшись, хотела забрать вышивку.

– Оставь, я сделаю рамку. – Барт еще раз посмотрел. – Похоже. Только по такой работе разве скажешь насколько.

– Ты бы видел иллюстрацию! Просто точная копия! – заверила Женни.

– Надо найти и посмотреть, – решил Раф.

– Как ты думаешь, что бы это значило? – спросил у него Барт.

– Ну, – подумал Раф, – наши строители добирались и до Шотландии, но поленились что-то новенькое сваять.

– Рафаэль, пойдем с нами на фейерверк! – воскликнула Женин.

Соблазн был велик. Женин сама его зовет. Рафаэль растерянно посмотрел на Бартоломью. Барт ответил ему смущенным взглядом.

– Если хочешь…

– Нет. Не хочу! Спасибо. – Раф развернулся в сторону своей комнаты.

– Рафаэль! – позвал Барт, сделав над собой усилие. – Поехали с нами.

Когда за Бартом и Женин захлопнулась дверь, Раф запустил им вслед пустой тарелкой. Потом, проклиная свою несдержанность, долго сметал осколки метлой, не так просто ему было это делать.

– Смотри! – взмахнул Барт рукой.

Они шли по середине улицы, над ними висели нити огоньков.

– Обернись! – развернул Барт Женевьеву за плечи.

Огни ровными провисшими над улицей волнами уходили вверх к замку. Сам замок был аккуратно очерчен светящимися контурами. Женин не успела полюбоваться: Бартоломью потянул ее дальше. Подняв головы, они молча бродили под «Звездной пылью» по пустой Центральной площади.

– Почему «пыль»? – нарушила молчание Женин. – Это же «Упавшее звездное небо».

– Нет, не упадет, – усмехнулся довольный Барт.

– А как оно держится?

– О! Очень хитрая конструкция. Долго морочил электрикам голову, чтобы разрешили.

– А где все горожане? – удивилась Женни.

– У бассейна. Оттуда лучше всего видно фейерверк. Скоро начнется. А вот, смотри, прошлогодние гирлянды. – Они поднимались улицей в гору, но, кажется, совсем не к бассейну.

Бартоломью и Женевьева стояли на холме. Напротив, через стадион, на другом холме шумела толпа.

– Бах! – Первый залп разорвал небо.

Женни восхищенно смотрела, как вспыхивали огненные цветы над пустым стадионом, стекали вниз огненными дождями. Восторженные крики сопровождали и громадные одиночные всполохи, и ряд мелких ярких искр. «Здорово, что Барт придумал прийти именно сюда. Только мы вдвоем». Женни обернулась к нему. Он озабоченно уставился в небо, как будто высчитывая что-то.

– Какой цвет, какое число? – оторвал он взгляд от угасающего фонтана, который неожиданно еще раз и еще раз взорвался новыми мелкими огненными брызгами.

– Что? – удивленно посмотрела она на него. – А! Красный, пять.

– Красный! – взмахнул Барт рукой. – Тебе. От меня.

– Бах! – красный огненный цветок расцвел прямо над их головами.

Женни запрокинула голову. Она стояла в центре, над которым ярко вспыхнула и медленно гасла красная звездная Галактика. Барт поцеловал ее полуоткрытые губы.

– Раз!

– Бах! – опять вспыхнули над их головами красные огни.

– Два!

А где-то напротив ликовала ничего не подозревающая толпа.

– Три! – считал Барт фейерверки и поцелуи.

– Четыре!

– Пять… – Этот поцелуй был самым долгим.

Залпы продолжались. Опять над стадионом, но Женни их не видела и не слышала.

– Тебе понравилось? – глаза у Барта смеялись.

Женни улыбнулась очарованно.

– Нечестно! – сообщил Барт. – По моему сценарию ты должна сказать: «Ах, как жалко, что я загадала всего пять».