Обретенный рай - Кэти Максвелл

— Да! Все это слишком реально и слишком страшно. — Она с ненавистью подумала о боли, прозвучавшей в ее голосе. Она презирала слезы, которые против воли внезапно потекли по щекам.

Выражение глаз Брейдера мгновенно преобразилось, гнев исчез. Он протянул руку к лицу девушки, но она оттолкнула ее. Он покачал головой.

— Джулия, не позволяй боли напугать себя.

— Боль? — Джулии захотелось высмеять его. Она с сердитым видом размазала слезы по лицу и с гордостью произнесла: — Боль — преходящая вещь.

Брейдер выглядел совершенно сбитым с толку.

— Тогда что…

— Ребенок умер!

Пораженный, он разжал руку. Воспользовавшись его потрясением, Джулия пинком распахнула дверцу экипажа, спрыгнула на землю и побежала к дому мимо конюха, застывшего на почтительном расстоянии от споривших между собой хозяев.

Она беззвучно проскользнула мимо Фишера, открывшего парадную дверь, и скрылась в своей комнате. В спальне ее уже поджидала Бетти с улыбкой на худеньком лице. Джулия повернулась к стене, чтобы служанка не заметила мокрое и опухшее от слез лицо хозяйки. Срывающимся голосом она приказала.

— Уходи, Бетти. Немедленно уходи.

Донесся звук торопливых шагов служанки и щелчок осторожно закрытой двери. Джулия подняла, наконец, голову, посмотрела в зеркало на туалетном столике и, встретившись глазами со своим отражением, вновь заплакала.

Обойдя комнату, она потушила все свечи, мысленно моля всевышнего одарить ее силами и мужеством.

Здесь, в своей комнате, погрузившись в темноту, нарушаемую лишь огнем ее сердца, Джулия бросилась на кровать. От рыданий ее тело сотрясалось, словно от ударов.

Погрузившись в свои переживания, она почувствовала присутствие Брейдера лишь в тот момент, когда перина слегка прогнулась под тяжестью его колена. Ей захотелось уткнуться в подушку, но когда его руки обняли ее за плечи и нежно прижали к груди, она не сопротивлялась. Прильнув щекой к его надежному плечу, Джулия дала волю переполнявшим ее чувствам и уже не прятала слез.

Девушка постепенно пришла в себя. И обнаружила, что ее голова покоится на мокрой от слез рубашке Брейдера. И услышала биение его сердца. Тело мужа было вытянуто вдоль ее тела, ее ноги прижимались к его ногам. Оба они были по-прежнему обуты в ботинки для верховой езды.

Растерявшись, Джулия приподнялась, оперевшись руками на грудь Брейдера. Его руки осторожно придерживали тело жены.

— Это, должно быть, не совсем удобно… — голос выдавал смущение и робость.

Он улыбнулся в ответ, в его глазах светилась забота и нежность.

— Нет, оставайся на месте. Я чувствую себя прекрасно.

Волосы Джулии растрепались и беспорядочно падали на плечи. Она вспомнила об опухших от слез глазах и попыталась отстраниться от мужа. Но руки Брейдера удержали ее и прижали к себе. Джулия, грудью прижатая к груди мужа, подняла голову и посмотрела ему в лицо. Мгновенно она почувствовала, как на глаза снова наворачиваются слезы.

— Я, кажется, превращаюсь в водопад, — прошептала она, стараясь неловкой шуткой сдержать слезы.

— Да, похоже, — ответил Брейдер, обжигая дыханием ее щеку. Затем его губы нашли ее губы.

Джулия мгновенно забыла о слезах. Брейдер страстно и нежно поцеловал ее… и она инстинктивно вернула немного солоноватый на вкус поцелуй.

Джулия тонула в поцелуях Брейдера, ей не хватало воздуха. Когда наконец их губы разомкнулись, она сделала глубокий вдох и пристально посмотрела в темные с золотистыми искорками глаза, находящиеся в нескольких дюймах от ее лица. Подняв руку, она медленно провела пальцем по краю соблазнительной ямочки в уголке рта Брейдера. Он улыбнулся, и ее палец зашевелился в такт движению его губ.

Обвив талию девушки рукой, Брейдер притянул ее к себе, а другой рукой прижал ладонь Джулии к своему лицу. И поцеловал кончик пальца, скользившего по его губам.

— Ребенок был прелестен, — прошептала она. — Но родился мертвым.

Эти ее горькие слова разрушили мимолетное очарование.

Брейдер предостерегающе приложил палец к губам Джулии. Его глаза не отрывались от ее глаз.

— Жизнь никогда не дает гарантий. Можно стремиться к ним, искать их, но они не существуют.

Ее тело словно оцепенело, глаза изумленно округлились, недоверчиво глядя на мужа.

— Но откуда ты знаешь? — Она тряхнула головой. — Я завидовала Молли. Я хотела… — Она приблизила лицо к лицу Брейдера и, впиваясь в него взором, повторила. — Откуда ты знаешь?

— Я знаю более чем достаточно о том, как людские надежды и мечты разбиваются в пух и прах о жестокую реальность. — Он быстрым движением уложил Джулию рядом с собой. — Но этот ребенок был не твоим. У Тернера еще будут дети, и… — он замолчал, его глаза потемнели и стали непроницаемыми. — У тебя когда-нибудь будет ребенок, которого ты так хочешь. Это была не твоя потеря.

— Да, ты прав, — Джулия села, облокотившись на руку. — Муж Молли сказал мне то же самое. Потом он обнял жену и они вместе оплакивали ребенка.

Джулия выглядела отрешенной, разглядывая танцующие на потолке и стенах тени от огня в камине.

— Я была такой глупой и наивной.

— Джулия…

— Я обманывала себя. Раньше я думала, что ребенок даст мне все, в чем я нуждаюсь, но теперь я обнаружила, что боль утраты может быть настолько сильна, что даже не знаю, стоит ли мне рисковать. И смогу ли я решиться завести ребенка.

Она повернула лицо к Брейдеру, по щеке бежала одинокая слеза.

— Я чувствую себя опустошенной и убитой утратой, хотя ребенок и не был моим. Брейдер, как бы я смогла выжить, если бы потеряла ребенка, который бы был плотью от моей плоти?

— Ты бы выжила так же, как выжила Молли Тернер.

— Нет, я бы не смогла. Молли выдержала потому, что у нее есть человек, который поддерживает ее. У меня нет ничего и никого.

Брейдер притих, затаив дыхание, затем переспросил. — Ничего? Что бы ты хотела?

Джулия прикусила губу, размышляя, стоит ли признаваться, и спустя несколько секунд прошептала:

— Любви.

— Любви? — В глазах Брейдера появилось настороженное выражение.

Немного отодвинувшись от него, Джулия кивнула головой в знак согласия. По его взгляду она определила, что застала его врасплох. Но отступать было поздно. Она уже созналась в сокровенном, скрывавшемся в недосягаемых уголках души желании, и не оставалось ничего другого, кроме как выложить все, до последней капли, начистоту.

— Я думала, что ребенок даст мне любовь. Он будет любить меня и только меня. Но сегодня вечером я поняла, что боль утраты ребенка не так страшна, как пустая, никчемная жизнь без любви.

Брейдер хотел что-то сказать, но Джулия решительным движением руки остановила его.