Это по-настоящему - Эрин Уатт

Тай выводит меня через черный ход, но здесь тоже дежурят несколько фотографов. Он как будто двигается чуть медленнее обычного – словно дает мне понять, что недоволен, что мы вообще сюда пришли.

Пассивная агрессия, да, Тай?

Папарацци атакуют меня вопросами:

– А где ваша девушка?

– Все кончено?

– Ты ей уже надоел?

Журналисты перекрикивают друг друга, вопросы, словно осколки, режут острыми краями, и я не успеваю остановить слова, льющиеся помимо моей воли.

Не помню, что я ответил, но, вероятно, что-то значительное, потому что все умолкают и на мгновение повисает благословенная тишина. Я запрыгиваю в машину, и Тай рвет с места.

______

Утром я просыпаюсь и обнаруживаю семь пропущенных звонков от Клаудии. Вот черт, это никогда не сулит ничего хорошего.

Сажусь в постели, но виски пронзает такая боль, что я валюсь обратно на кровать и начинаю громко стонать, но от этого становится только хуже. Господи, что произошло вообще? Вроде не так уж много я вчера и выпил, почему голова такая тяжелая?

Кажется, я что-то упускаю.

Смотрю на номер Клаудии, высветившийся на дисплее, и мой желудок предательски урчит. Видно, вчера я что-то натворил.

Но что? Сорвал с себя одежду? Набросился на какую-нибудь девчонку? Черт, неужели я изменил своей фейковой девушке? Нет, не может быть. Тай все время был со мной, он бы не позволил.

Поэтому вместо того чтобы звонить Клаудии, я открываю браузер. Интересно, что я там обнаружу? Может, меня стошнило на туфли какой-нибудь фанатки? Вряд ли это слишком разрушительно для моей репутации.

Но тут мое сердце замирает. Я вижу первый же заголовок:

ОКЛИ ФОРД ОСКОРБЛЯЕТ БЫВШЕГО СВОЕЙ ДЕВУШКИ!

Черт побери.

Я наскоро проглядываю статью, но совершенно не могу вспомнить, когда успел все это наговорить. Хотя, похоже, действительно сказал. Да, точно сказал. Здесь есть ссылка на видео. Я перехожу по ней, нажимаю «плей» и вижу себя самого, пьяного, выползающего из «Зе Хед». Сверкают вспышки, ярко освещая мои налитые кровью глаза. Папарацци громко кричат в мою сторону, но я продолжаю идти, заслоняя лицо рукой, пока один из них не выкрикивает:

– Ты ей уже надоел?

И тогда я совершаю самый идиотский поступок на планете: останавливаюсь, поворачиваюсь к микрофону и говорю:

– Надоел? Вы что, шутите? Ее бывший – пустое место. А теперь у нее есть настоящий мужчина, вряд ли такое может надоесть!

Я с досадой выключаю видео и швыряю телефон через всю комнату. Он ударяется об стену – но как раз для таких случаев и предусмотрен противоударный корпус. Это не первый случай, когда я швыряю его в стену из-за собственного же идиотского поступка, попавшего в светские новости.

Раздается стук в дверь.

– У тебя все в порядке?

Видимо, Тай слышал, как я грохнул телефон об стену.

– Все нормально, – рычу я.

Но он все равно открывает дверь. Пронырливый тип. Он окидывает комнату взглядом, замечает телефон, лежащий у стены, и констатирует:

– Видимо, Клаудиа звонила.

– Угу, – я злобно смотрю на него, – почему ты меня не остановил? Ты же знал, что я не в том состоянии, чтобы говорить с журналистами.

– Не остановил? – повторяет он. Это редкий случай, но он, похоже, всерьез на меня зол. – Братишка, ты вчера был не в себе. Орал на всех, пил какую-то дрянь. Я пытался тебя оттащить от стервятников, пересмотри внимательнее. Тогда, может, заметишь, как отпихиваешь меня в сторону, когда я пытаюсь вмешаться. Наглый кретин.

Я приподнимаю бровь:

– Наглый кретин платит тебе зарплату.

Это его задевает, и мне немедленно становится стыдно.

– Прости, – выдавливаю я. – Вырвалось. Я просто… с похмелья и очень зол. Но на тебя я не сержусь, честно. Ты сделал что мог.

Непонятно, принимает ли он извинения, потому что, коротко кивнув, он исчезает без единого слова.

Глядите-ка, я поссорился еще с одним из немногих нормальных людей в своей жизни. Замечательно.

Я наконец перезваниваю Клаудии. Сперва она орет минут пять, а потом мы обсуждаем мое грядущее публичное заявление. Я должен извиниться перед этим мерзавцем, бойфрендом Вонн. Господи, он вчера был у нее дома! Зачем она вообще продолжает с ним встречаться?

А он? Весь мир считает ее моей девушкой – как он это выносит?

Неважно, что думает весь мир, – важно, что думает Вонн и чего она хочет.

А она хочет быть с этим придурком.

Но мне все равно нужно с ней помириться. Клаудиа напоминает, что сегодня очередное благотворительное выступление, на которое я предварительно дал согласие и о котором совсем забыл. И я понимаю, что это – идеальная возможность. При посторонних, по крайней мере, Вонн не сможет мне врезать. Кроме того, это шанс для нее красиво одеться, послушать хорошую музыку и вкусно поесть. Мероприятия Фонда борьбы против рака обычно прекрасно организованы.

Клаудиа старается впихнуть в мое расписание как можно больше благотворительных выступлений – как будто деньги, которые я отдаю другим людям, каким-то образом компенсируют мое отвратительное поведение в другое время. Интересно, считает ли Вонн так же?

Но когда я спрашиваю у Клаудии, к какому часу послать за Вонн машину, та отвечает:

– Нет, сегодня ты идешь без нее.

Я недоволен.

– Почему?

– А ты как думаешь, Ок? Потому что она в бешенстве!

Сердце замирает:

– Ты с ней уже говорила?

– Нет. Она не отвечает на звонки. И Пейсли тоже, – сухо говорит Клаудиа. – Я делаю вывод, что она не слишком-то рада, что ты назвал ее бойфренда пустым местом перед журналистами.

– Ну что ж, очень жаль. Но она все еще на контракте, так что не может пропустить важное событие из-за того, что я что-то не то сказал насчет ее бойфренда.

– В другое время я бы с тобой согласилась, но реакция Вонн непредсказуема. Так что я не собираюсь посылать ее на это мероприятие. Кто знает, что она выкинет.

Клаудиа права.

– Ладно. И когда мы теперь увидимся?

– Дай ей пару дней остыть. Кроме того, за это время ты успеешь принести извинения этому УУ, должно помочь.

– Хорошо, – раздосадовано говорю я. – Пришли мне текст выступления.

– Тебе не нужно выступать, – твердо говорит Клаудиа. – Мы напишем заявление, я пришлю его тебе на подтверждение, а потом мы просто опубликуем его в прессе. После вчерашней ночи тебе не стоит разговаривать с журналистами.

Меня вполне устраивает, поскольку я и так ненавижу это дело.