Папа для двойняшек - Галлея Сандер-Лин

Некоторое время Виола продолжала прислушиваться, потом осторожно приоткрыла дверку и, наконец, вышла из комнаты. Ярик сидел на полу в коридоре, опершись предплечьями на согнутые колени и опустив на них голову. Если и можно одной лишь позой передать горе, то это было оно самое.

— Яр… — позвала Виолетта, хотя не знала, что ему сказать, не могла подобрать нужных слов. Может, тоже какую-нибудь песню взять на вооружение?

— Виол, я не хочу разводиться, — проговорил он глухо. Потом поднял голову и посмотрел на неё снизу вверх. — Фиктивный или нет, но этот брак мне нужен. И ты нужна.

И Виола присела рядом, не хотела смотреть на него сверху вниз.

— Ты уверен?

— Уверен.

— У меня двое детей от другого мужчины, от мужчины, которого ты на дух не переносишь, — напомнила она. — И я тебя не хочу, по крайней мере в данный момент. Почему ты готов со всем этим мириться?

— Потому что я тебя люблю, — просто ответил он, будто это была самая естественная вещь на свете. — Тебе нужны ещё причины?

И что вообще можно на это ответить?! Позволять себя любить, но не любить самой… не такого она ждала от жизни.

— Яр, встань, не сиди на полу, — Виола поднялась. — Ты горячий душ принимал? Хрипишь уже как прокуренный мужик.

— Не хочу сейчас в воду, — он передёрнул плечами.

— Тогда идём чаю с малиновым вареньем выпьешь, — она протянула руку, терпеливо дожидаясь, пока он за неё ухватится. — И ещё настрогаю столько лимонов, что они тебе всю ночь сниться будут.

Ярослав не заставил долго ждать и ухватился, но поднялся на мышцах ног, а потом сам повёл жену на кухню.

— Сахаром хоть присыплешь? — обернулся он и подмигнул, а на губах усмешка такая озорная. — Или таки избавиться от меня задумала?

Да, губы Яра улыбались, но глаза… Всё-таки за эти годы она достаточно неплохо его изучила и научилась временами читать эмоции (жаль, что сделать это удавалось далеко не всегда), особенно в моменты, когда он расстроен. Делала вид, что не замечает его настоящего состояния, позволяла ему думать, что он вновь сумел её обмануть. Ярик ведь привык держать всё под контролем и оберегать половинку, и даже как-то неловко ему показать, что его уязвимость ей заметна.

— А разве от тебя можно избавиться так легко? — ответила она ему в тон.

— Нельзя… — его голос стал куда серьёзнее, чем она ожидала. — Может, от кого-то и можно, а от меня точно нет.

Разговор вновь зашёл в опасное русло.

— Тогда доставай сахар, будем подслащать тебе «пилюлю», — съехала она с темы.

Когда чай был выпит, а лимоны (Яр умял почти две штуки) съедены, благоверный, который во время чаепития будто выжидал подходящий момент, пристально посмотрел на Виолетту и пошёл в атаку.

— Виол, ты ведь приревновала к той девушке в магазине, признайся, — он не спрашивал, а утверждал. — Это была именно ревность, я не мог ошибиться. Значит, что-то в тебе уже начинает откликаться на меня… Я совсем не урод и нравлюсь женщинам, за эти годы подобные ситуации возникали не раз и не два, но только сейчас ты так отреагировала.

— Не думаешь, что просто выдаёшь желаемое за действительное? — Виола не любила, когда её припирали к стенке. — Самообман ещё никого до добра не доводил. Я просто была раздражена… — это было единственное логичное объяснение её импульсивности, которое пришло в голову.