Босс и (не)подчинённая - Мария Геррер

Когда я думаю о том, чем могло закончиться падение Лины с лестницы, неприятно холодеет в груди. Ведь я мог потерять ее. И тогда моя жизнь тоже закончилась бы. Громко сказано, но нет, сейчас именно такие ощущения… Странно… Будто жизнь разделилась на две части — до и после Полины.

Безусловно, телохранитель это хорошо, но лучше, если рядом с Линой буду я. Мне так будет спокойнее. Нам надо больше времени проводить вместе.

Я постоянно обещаю Лине, что окружу ее и ребенка заботой. А что реально сделал для этого? Оплатил врача, оплатил продукты, оплатил телохранителя. Купил все что можно. Но не это нужно Лине. Ей нужно то, что бесценно. А я упорно убеждаю себя, что делаю все от меня зависящее для ее счастья. Пора менять себя, ломать, если потребуется.

Для начала больше не позволю Лине работать. Ей отдыхать надо, а не пахать в фирме. Подберу на Линину должность подходящего кандидата. Будет исполнять ее обязанности, сколько потребуется. Обязательно мужчину. И Лине будет спокойней, и в декрет не уйдет. А может, пенсионерку. Тоже неплохо — опыт есть, беременность не светит.

* * *

Утро понедельника обещало быть спокойным. Никаких совещаний, никаких деловых встреч. Зато после обеда придется поднапрячься. Состоятся переговоры с очень выгодным клиентом. Надо приложить все силы, чтобы заполучить этот заказ.

В кабинет зашла Влада. Она просто светилась от счастья.

— Чего тебе? — спросил ее. Я секретаршу не вызывал и встреч никому не назначал на утро. Так что ей надо?

— Хотела предупредить, Игорь Юрьевич. Через месяц я увольняюсь.

Так, что за новости? С чего так резко? Конечно, с одной стороны, я и сам подумывал поменять секретаршу на более возрастную. Лине наверняка не очень приятно, что рядом со мной постоянно трется такая эротичная красотка. И пусть у меня с ней уже давно ничего нет и больше не будет, не хочу давать повод к ревности. Сейчас Лине вредно волноваться.

— Ладно, я не возражаю, — кивнул я. — А причина увольнения?

— Я замуж выхожу, — продолжала улыбаться Влада. — Буду дома сидеть, вести хозяйство, воспитывать детей. Так мой жених решил. А я давно хотела семью и стать домохозяйкой.

— Поздравляю, это прекрасно. Хорошо, что он у тебя такой понимающий. И кто жених, если не секрет? — поинтересовался я.

— Да какой секрет! — засмеялась Влада. — Ваш телохранитель — Андрей Усов.

Вот не ожидал такого поворота! За моей спиной, можно сказать.

— Андрей? — неожиданно, однако. — И давно у вас… отношения?

— Два месяца. А до этого просто общались. Андрей про меня все знает. У меня от него секретов нет. Не хочу, чтобы между нами были тайны, — тонко намекнула Влада, что доложила моему телохранителю о наших невинных шалостях в рабочее время.

Естественно, Андрей про это знает давно. И не только от Влады. Усов в курсе, что у меня с секретаршей были отношения. Легкие, ни к чему не обязывающие. Я этого от своих телохранителей не скрывал. Они как врачи, и должны знать все о том, кого охраняют.

Что ж, я за Владу искренне рад. Ей давно пора свить гнездо и остепениться. Нельзя всю жизнь быть дневной любовницей босса. Тем более что у босса теперь совсем другие интересы.

— Это хорошо, когда нет секретов от будущего мужа. Заявление об уходе уже написала?

— Пока нет.

— Торопить тебя не буду. Скажи, Влада, а ты вроде бы никогда не стремилась замуж?

— Все женщины к этому стремятся, — снисходительно улыбнулась она. Словно я сказал глупость.

— Так уж и все? — не поверил я.

— Ну, большинство точно. Ведь так хочется семью, чтобы муж надежный. Защита и опора. И дети, — мечтательно призналась она. — Это же естественно.

Да, тут есть над чем задуматься. Я кивнул ей на кресло:

— Присядь.

Она села и замерла в ожидании моих вопросов.

— Уверен, ты знаешь обо мне и Воронцовой.

— Вся фирма знает, — доверительно сообщила мне Влада.

— И что об этом говорят? Давай рассказывай все, что слышала.

— Информации немного, больше домыслов, поэтому и обсуждать особо нечего. Но народу все равно любопытно.

— Не стесняйся, говори.

— Первое — что залетела она от Вас на ежегодном корпоративе. Второе — инициатива исходила от нее. Не зря же она с Вами заигрывала и облила коктейлем. Тонкий ход, никто раньше Воронцовой до этого не додумался. Теперь локти кусают.

Да, мне повезло, что наши дамы оказались менее смекалистыми. А то ходил бы я мокрым на всех корпоративах.

— Что еще?

— Еще все уверены, что Вы на Полине не женитесь. Ограничитесь алиментами в лучшем случае. Но коллектив в основном рад, что Шаронову из фирмы вышибли с позором. Все благодаря Воронцовой. Удачно она упала с лестницы. Хотя лично мне Полину жалко было. Замечательно, что все обошлось.

Да, хорошо же обо мне думают подчиненные. Тут я сам виноват, что зарекомендовал себя ловеласом и банальным бабником.

— Скажи, Влада… Ты у меня вроде как штатный психоаналитик. Да и со стороны виднее. Скажи, как ты думаешь, Воронцова хочет, чтобы я на ней женился?

— Конечно, — энергично кивнула Влада. — Ребенку отец нужен.

— Для этого жениться необязательно. Достаточно его признать. Или я неправ?

Почему я упорно сопротивляюсь тому, чтобы жениться на Лине? Ведь у нас будет ребенок. И она мне очень нравится, если не сказать больше. А правда, она мне только нравится? Может, пора уже признаться, что это нечто большее? Что?

В сказки про любовь я перестал верить во втором классе школы. Когда моя соседка по парте демонстративно пересела к другому мальчику. Редкому хулигану и двоечнику. После этого я начал влюбляться во всех красивых девочек нашего класса подряд. И имел успех. Видимо потому, что угощал их бельгийскими шоколадными конфетами.



— Да, необязательно, — прервала мои ностальгические воспоминания Влада, язвительно хмыкнув. — Можно просто деньгами помогать. Для этого даже необязательно с ребенком видеться.

В ее словах я уловил сарказм. А ведь права она, ох как права! Просто откупись, и все, раз ты такой сухарь. Не ожидал от Влады подобной житейской мудрости. И она, похоже, на стороне Лины. Вот что значит женская солидарность!

— Я тебя услышал. Спасибо, твое мнение мне было интересно, — я кивнул Владе, и она поняла, что общение закончено.

Секретарша вышла и бесшумно закрыла за собой дверь. В ее прощальном взгляде я уловил упрек. Словно укоряет в моей черствости по отношению к Лине.