Отец сводной сестры - Валентина Кострова

<Роман>

— Спасибо за работу, - говорю привычную фразу, которой всегда заканчиваю собрания с начальниками отделов.

Почти одновременно отодвигаются стулья, люди встаю и уходят на свои рабочие места. Поспешно собираю свои вещи, тороплюсь в кабинет. Нужна передышка, стоп-пауза, которая позволит привести мысли в порядок и вновь настроиться на рабочий лад. Последнее время я думаю только о Дине, о ее нерешительности и смятении. Пытаюсь делать скидку на возраст, на неопытность в жизни, на то, что серьезные отношения у нее по факту впервые, но тяжело. С каждым днем тяжело находить ей оправдание, но нахожу, потому что люблю. Люблю на разрыв, как первый раз, когда кажется, что сильнее любить невозможно, а все равно захлебываешься в этом сладком и одновременно горьком чувстве. Я не думал, что вновь в своей жизни влюблюсь без оглядки, считал себя уже старым и скучным. Сейчас над собой смеюсь, у меня планы, как у Наполеона, только в отличие от этого полководца, я хочу прожить свою жизнь рядом с любимое и еще подержать на руках своего ребенка. Я не сомневаюсь, что у нас с Диной будут дети. И эта мысль греет душу, придает силы и добавляет терпения. Я не хочу давить на свою малышку, по-прежнему считаю, что Дина должна до всего сама додуматься, прийти, чтобы в будущем между нами не было никаких недомолвок.

— Роман Андреевич, - при моем появление Полина встает из-за стола, как-то напряженно улыбается.

— Что? – замираю перед ее столом, хмурюсь.

— У вас посетитель. По личному вопросу.

Первая мысль была о Дине, но потом отгоняю ее подальше, потому что знаю, что это не она. Вчера созванивались, пытался понять по голосу, что она решила, но в очередной раз услышал просьбу дать ей время. Время дам, до Нового года, а там либо мы вместе, либо раздельно. Будет больно при расставании, но и мучать друг другу тоже не вариант.

— Хорошо. Принеси, пожалуйста, две чашки чаю.

— Конечно.

В кабинет захожу спокойным и не удивляюсь посетительнице. Это мать. Она при моем появлении поджимает губы, демонстративно задирает подбородок, думая, что у меня проснется совесть от ее оскорбленного вида. Усмехаюсь, обхожу стол и сажусь на свое место, расстегнув пуговицу на пиджаке. Мы друг друга буравим колючими взглядами, пытаемся подавить, выиграть эту зрительную битву. Сдается мать.

— Я много думала над твоими словами.

— Решила благословить меня? – примирительно улыбаюсь, но прекрасно знаю, что на самом деле Софья Антоновна не меняет своего первичного мнения. Если она изначально была против, никакие силы, обстоятельства, причины не заставят изменить ее мнение.

— Я хочу вновь до тебя достучаться, - поджимает губы, услышав, как открывается дверь. Полина робко заходит в кабинет, торопливо подходит к столу и ставит перед нами чашки. Так же торопливо уходит, плотно закрыв за собой дверь.

— Мама, я все сказал в нашем первом разговоре. Я люблю эту девушку, я женюсь на ней, - беру чашку, делаю глоток. Мать сердито сверлит меня потемневшим взглядом.

— Рома, не повторяй судьбу своего отца!

— У нас изначально все по-другому.

— Неправда! Он, как и ты, связался с малолеткой, погубив тем самым семью и себя!

— Мама, - вздыхаю, тру висок, устало разглядывая родное лицо. – Давай не начинай? Хорошо?

— Я буду об этом постоянно с тобой разговаривать! Я буду вновь и вновь тебе твердит, что она тебе не пара, какой бы прекрасно не была для тебя! Он все по началу прекрасны, милые, пока у вас есть деньги и здоровье. Как только чего-то одного нет, уходят к более молодым и перспективным, по максимум оттяпав, что можно оттяпать. Ты должен подумать о Регине!

— А что Регина?

— Тебя не смущает, что глядя на тебя, она тоже встречается с мужчиной, который годится ей в отцы?

— Регина не знает о Дине и с Диего рассталась.

— Хоть голова у нее матери, а не отца. Здравого смысла больше, чем... – выразительно замолкает, убийственно окидывая меня высокомерным взглядом. – Кстати, я тут познакомилась с твоей бывшей. И она намного больше тебе подходит, хотя бы по возрасту.

— Ты сейчас о ком? – хмурюсь, пытаясь сообразить, о ком сейчас мать говорить. Бывших у меня не так уж и много, но никто в голову не приходит, потому что я о других не думаю, кроме Дины.

— Лика. Она представилась Ликой, - имя Лики произносится с таким торжеством, что невольно усмехаюсь, откидываясь в кресле. Интересно, что задумала бывшая любовница? Взять в союзницы мою мать? Идея так себе, мнение я свое не поменяю, а вот потрепать мне и Дине нервы – это возможно.

— И? У меня с ней ничего серьезного нет и не было.

— Да? Она утверждает, что ты ей делал предложение и дарил кольцо. Говорит, что вы подумывали о свадьбе.

Качаю головой. Я не делал Лики предложение. И не дарил ей никакого кольца. Я просто перевел на карту ей деньги и попросил сделать себе приятное, не подозревая, что любовница купит себе кольцо как для помолвки. Увидев его на следующий день на ее пальце, пошутил, что теперь можно и о свадьбе подумать. Не думал, что моя шутка воспримется на полном серьезе.

— Ничего подобного. Я никогда не собирался на Лике жениться. Это не входило в мои планы.

— А с той девушкой ты готов распрощаться со статусом холостяка? Ты понимаешь, Рома, что я никогда не приму твой выбор? Понимаешь? И Регина тоже не захочет видеть возле тебя свою ровесницу, называть ее «мамой». Смех и только.

Задумываюсь по поводу дочери. Мне хочется верить, что она единственная, если вдруг все ополчатся против меня и Дины, останется на нашей стороне. Именно тогда в Испании, глядя на ее счастливую мордашку рядом с Диего, я не стал откровенно протестовать против ее выбора. Интуитивно чувствовал, что дочь сама придет к выводу, что со взрослым мужчиной ей не по пути. Тогда в Мадриде я только начинал принимать и осознавать свои чувства, свое влечение к Дине, которая являлась лучшей подругой Регины.

— Мам, у меня много работы. Если ты все сказала, дверь за твоей спиной.

— Рома!

— Не порти мне настроение, - спокойно произношу, вставая с кресла. Иду к двери, распахиваю и чувствую, как задерживаю дыхание, а губы против воли растягиваются в приветливую улыбку. На меня с испуганно смотрит Дина, прижимая к груди папку. Я видел ее утром, мельком, но все же, но ощущение, что не видел несколько дней. Безумно по ней скучаю, скучаю по ее прохладным ладошкам, по ее пахнущей вишней губам.