Отец сводной сестры - Валентина Кострова

— Домашняя еда намного вкуснее, чем ресторанная. Сто раз об этом говорю Роме перед праздниками. Именно поэтому хочу, чтобы вторая жена у него была хозяйственная и умела готовить. Алла ужасно готовила, именно поэтому он сбежал от нее через полгода после рождения Регины, - Софья Антоновна ловко и профессионально быстро режет овощи, я зачарованно смотрю как живо двигается нож.

— Я обожаю готовить. Когда был жив Динин отец в выходные часто устраивала гастрономические дни. Помнишь Дина? –Лика оборачивается ко мне за поддержкой, я киваю и улыбаюсь. – Обожаю, когда семья собирается за одним столом. Мне этого очень не хватало во Франции.

— Тем не менее после смерти мужа ты оставила падчерицу и уехала за границу. Подмена понятий, - Рома поднимает глаза от планшета, устремляет их на застывшую Лику. Я опускаю голову. Идея праздновать вместе Новый год мне изначально пришлась не по вкусу, сейчас подавно.

— Мне было ужасно плохо, нужно было сменить обстановку. Поступило предложение, я не отказалась.

— Конечно. Тебе всегда было интересно, что выгодно именно тебе, - в его голосе невозможно не заметить иронию. Лика краснеет от скрытого обвинения, я пододвигаю к ней стакан воды и забираю у нее нож, чтобы дорезать шампиньоны. Переглядываемся с Софьей Антоновной и обе молчим.

— Ты не прав, Рома. Если бы Дина сказала, что ей будет одной тяжело, я никуда не уехала.

— А ты спрашивала? Хотя прошел срок давности, вопрос не актуален. Как видим, Дина вполне может самостоятельно справиться со своей жизнью, не растеряться и принять меры, - его глаза устремляются на меня, смущают и заставляю желать провалиться сквозь землю.

— Я бы не сказала, что у меня все хорошо получается. Но ошибки – это тоже опыт, - сдержанно улыбаюсь Роману, умоляя его глазами прекратить этот разговор на столь деликатную тему.

— Да, с личной жизнью у тебя полный провал.

— А что у нее с личной жизнью? – кажется Лика начинает улавливать то, чего мне бы не хотелось ей рассказывать. – Дина, что случилось? Что знает Рома, чего не знаю я? Тебя кто-то обидел?

— Ничего особенного. Просто неудачный опыт отношений с противоположным полом, - рассказывать сейчас мачехе о Паше совсем неуместно, особенно при посторонних. Не думаю, что Софье Антоновне нужно знать о том, что меня чуть не изнасиловали. Сердито кошусь на Романа, он поджимает губы.

— Это случаем не тот молодой человек, из-за которого ты ходишь уже несколько дней сама не своя и хотела провести с ним Новый год? – вопрос Лики как взрыв бомбы. Я застываю, когда слышу, как давится вином Рома. Он поспешно хватает салфетку и прижимает ее к губам, смотрит, к счастью, сначала на мать, потом уже на меня.

— Это первые серьезные отношения у моей девочки, все принимает близко к сердцу, - мачеха ласково проводит ладонью по моим волосам, я не в силах отвести глаза в сторону, как и Роман. Но он все же первый прерывает наш зрительный контакт.

— Первая любовь чаще всего бывает трагична по ощущениям, - глухо замечает он, вставая из-за стола. – Я принесу вино из подвала.

Когда на кухне остаемся втроем, Лика подходит к месту, где сидел Рома, берет открытую бутылку и взбалтывает ее. Там еще на два бокала вина хватает. Я осторожно режу помидоры, боясь, что из-за нервного перенапряжения сейчас порежусь.

— Ой, лука нет! Дина, догони Рому и попроси его лук прихватить, - Софья Антоновна нарушает тишину. – Лика, помешай, пожалуйста, мясо. Дина! Поживей, нужен срочно лук.

Я не хочу в подвал, но мой отказ не поймут. Поэтому иду в ту сторону, где скрылся Рома. Прохожу холл, сворачиваю в сторону кладовой и замираю перед приоткрытой дверью. Набрав в легкие побольше воздуха, осторожно спускаюсь по ступенькам. Романа вижу почти сразу. Он неподвижно стоит возле стеллажей с вином и домашними закрутками, которые скорей всего наделала его мать летом. Оборачивается, услышав шаги. Я застываю на последней ступеньке, не в силах двинуться дальше. Его лицо как застывшая маска, губы сжаты в тонкую линию, только глаза живые и борются с внутренними бесами.