Папа, спаси меня - Ника Янг

Внутри всё закипает от мыслей о том, что задумал этот гад. На внука ему плевать, он своим поведение уже давно дал понять это, но Малая… Она ведь его дочь. Вряд ли старику придёт в голову убить её. Что он решит сделать на этот раз, чтобы разлучить нас? Вряд ли снова попробует оклеветать меня! Будет пытать её? Убеждать, что с Седым ей будет лучше?

Я врываюсь на территорию двора грёбаного Лаптя. А кто он, если не Лапоть? Самый настоящий, тупой, заплывшим жиром Лапоть. Он даже ворота не закрывает. Жить надоело или так уверен, что никто не придёт по его душу? А может, он просто ждал меня? Вдруг это всё уловка? Что если он решил убить меня прямо тут? Пристрелить и не оставить свидетелей? Плевать. Отметаю эту мысль и выхожу из машины. Кажется, я помял декоративную ель на газоне, задев её капотом, но мне плевать. Я иду в дом, двери которого открыты, словно его владелец ждёт меня.

Тесть всё так же сидит в своём кабинете и глушит вискарь. Я смотрю в его наглую рожу, отмечаю искривлённые в тупой ухмылке губы и подхожу слишком близко. Хватаю его за грудки, а он смотрит на меня пустым взглядом и молчит.

— Где Тоня? — спрашиваю я у мужчины, а он лишь ведёт плечом, словно пытается избавиться от моей хватки.

— Спрашиваешь это у меня? Кажется, она сбежала из этого дома вместе с тобой! — с пренебрежением бросает Лапоть.

На секунду я ослабляю хватку, и этого ему хватает, чтобы оттолкнуть меня от себя, подняться на ноги и зарядить мне в правую скулу. Во рту появляется противный металлический привкус, но мне плевать. Важнее понять, где Малая? Где моё то хрупкое счастье, которое я только-только начал обретать снова? Куда она подевалась? И как? Ну как мне теперь отыскать её?

Я начинаю калькулировать в голове последние кадры, когда мы с ней разлучились — я остановился переговорить с Лесей. Могла ли она навредить Тоне? Нет… У неё слишком тонка кишка на такое… На губах появляется ухмылка, и я понимаю, почему в эту секунду были выключены камеры: женишок Леси не хотел, чтобы их горячий союз спалили с поличным.

Чёёёёррррррттттт!

Пользуясь моим замешательством, Лапоть ещё раз замахивается, но я успеваю поймать его руку и заломить. Если он не причастен к исчезновению Тони, то именно он поможет мне отыскать её.

— Где моя дочь, выродок? Я так и знал, что ты её до добра не доведёшь! Чувствовал это пятой точкой! Интересно, почему я хотел избавиться от тебя? Вот потому и хотел! Потому что чуял, что она с тобой в беду попадёт.

Я отпускаю его руку, сжатую в кулак и делаю шаг назад. Драться с ним не лучшая идея, мы могли бы начистить друг другу морды за то, что случилось в прошлом, но это не выход. Это совсем не выход.

— Что случилось с моей дочерью? — цедит сквозь зубы Лапоть, а я всё пытаюсь переосмыслить случившееся.

Можно было бы позвонить Лесе, но я чую, что она тут ни при чем. Она была искренней в своем недоумении и не ожидала встретиться со мной. Тогда кто?

— Тоня пропала из больницы. Она пошла к Егору одна, а я остался на улице, чтобы порешать кое-какие дела. Войдя в больницу, Тоня пропала. До палаты сына она так и не дошла.

— Порешал свои дела? — фыркает Лапоть. — Вот за это я тебя и не взлюбил сразу — за твою тягу «порешать» все дела. Не такой ей нужен был мужик! Ты всю жизнь ей испоганил!

— Не я, а ты! — бросаю я с ненавистью. — Тоня беременна от меня, и если что-то случится с ней или ребёнком, я тебя из-под земли достану, потому что это ты разлучил нас! Ты встал между нами и не позволил быть вместе! И теперь как думаешь, кто может быть причастным к её исчезновению?

Нам хватает пары секунд, чтобы получить ответ на этот вопрос.

— Седой! — в один голос произносим мы с Лаптем.

Мужик бросается к столу, беспорядочно шарит по нему руками, пытаясь отыскать что-то, а я набираю номер Седого. Конечно! Почему я сразу не подумал на него? Он пришёл разобраться со мной, а потом Тоня сообщила ему, что разводится! У него и без того с головой не порядок, а когда понял, что всё кончено, сдвинулся окончательно…

Длинные гудки в трубке переводят на автоответчик. Я злюсь, с силой сжимаю телефон в руке и готов волком завыть от тех чувств, которые полыхают внутри. Эта тварь может навредить Малой. Он способен на многое… На очень многое… Эта сволочь легко навредит ей и глазом не моргнёт. Стискиваю зубы, скрипя имя, сжимаю руки в кулаки, готовый обрушить всю свою ярость на противника.

Перед глазами мелькает самое ужасное, что он может сделать с моей девочкой. Остались ли у него хоть капли человечности? Вряд ли… Я видел, с каким пренебрежением он относился к Тоне, когда она была его женой. Он заставлял её таскаться на шпильках по дому, изменял ей… Он не ставил её за человека, а теперь и подавно. Псих, наверняка, захочет отомстить ей за то, что оставила его ни с чем, а какой может быть месть? Жестокой, изощрённой, больной…

Липкий ледяной пот струится на лбу. Мурашки охватывают всё тело и раздражают кожу. Ненависть к Седому встаёт перед глазами чёрной пеленой, и я понимаю, что впервые в жизни готов прикончить человека, лишить его жалкой жизни, если он посмеет хоть пальцем прикоснуться к сокровенному… Если хотя бы волос упадёт с головы моей женщины.

Когда автоответчик в очередной раз просит оставить голосовое сообщение, я оставляю его.

— Седой, я тебе позвоночник через заднее место вытащу, выпотрошу тебя, как свинью, если ты посмеешь причинить ей боль! А ты ведь знаешь, каким может быть Дикий в гневе, правда, брат? — последние слова я выплёвываю с ядовитой ненавистью, которая обжигает слизистую и остаётся на языке противным послевкусием.

Ненавижу!

И убью, если потребуется.

На всякий случай я набираю номер Черепа, мы с ним недавно перекидывались парой фраз, и я узнал, что теперь он заправляет охранным агентством.

— Череп, мне надо, чтобы моего сына в больнице окружили самой надёжной непробиваемой охраной, а ещё мне на всякий случай нужно будет пару ребят, чтобы поддержали по свистку. Сможешь организовать?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍