Дорогая Эмми Блю - Лиа Луис

Эмми: Здравствуй, Марв. Прошло уже несколько месяцев с нашего последнего разговора. Если ты не хочешь связывать со мной жизнь, думаю, всем будет только лучше, чтобы ты прямо об этом сказал. Ожидание для меня болезненно. Я и так ждала слишком долго. Если я не получу ответа, надеюсь, ты поймёшь, когда я удалю твой номер и мы пойдём разными дорогами. Всего хорошего. Эмми.

Даже когда Элиот читает Луизе грустные романы – душераздирающие истории о любви, в конце которых какой-нибудь разнесчастный сукин сын непременно помрёт – я слышу из её спальни смех, и сегодня не исключение. На часах девять с небольшим, я только что закончила мыть посуду после ужина. Готовил Элиот, и это первый раз, когда мы увиделись как следует после поцелуя на девчишнике две недели назад. На следующий день в дом Моро набежало столько гостей, родственников и знакомых, что у нас и минуты не было пообщаться наедине, а потом мне нужно было успеть на последний пароход, чтобы утром выйти на работу. Элиот остался чуть подольше. И хотя мы много переписывались, я с трудом могла на него смотреть, когда он явился с двумя пакетами из супермаркета и с букетом для Луизы.

– Что новенького, Эмми? – он улыбнулся, зайдя на кухню. – Всё хорошо?

– Да. Отлично. Превосходно, – я притворялась, и наверняка весьма неудачно, что пытаюсь открыть баночку с витаминами Луизы, пока он разгружал пакеты.

– Рад слышать, правда, – пробормотал он, проходя мимо и коснувшись моей талии, а потом руки. От прикосновений его пальцев к моей коже я вспыхнула и едва не засияла. – Сегодня, думаю, я приготовлю лапшу тальятелле с кусочками бекона и сырным соусом. Звучит неплохо, да?

Я кивнула и наконец посмотрела на него.

– Значит, карбонара.

Элиот сузил глаза.

– Я предпочёл бы, чтобы на мои блюда не навешивали ярлыков, Эмми Блю, – заявил он с напускной строгостью, а потом склонился ко мне и доверительно прошептал, постучав по кончику моего носа: – Я просто хотел сделать вид, что это я изобрёл карбонару. Пусть это останется между нами, хорошо?

Луиза не очень хорошо себя чувствовала и не спустилась к обеду, так что Элиот отнёс ей карбонару, а после того как забрал у неё тарелку, прочитал ей главу из книги. Удивительно: ещё в прошлом году для меня было немыслимо, чтобы Луиза, встававшая вместе с солнцем, проводила в постели больше шести часов. Теперь же скорее казалось странным видеть её где-нибудь ещё.

Я поднимаюсь по лестнице, чтобы спросить Луизу, не хочет ли она перед сном выпить чаю, и не могу сдержать улыбку, услышав их тихую болтовню. Идя на мягкий оранжевый свет, льющийся в приоткрытую дверь, чувствую себя как дома. А сегодня впечатление усиливают стойкий запах вкусной еды, глубокий голос Элиота и хриплый смех Луизы; всё становится ещё уютнее, ещё мягче, чем обычно. Фишерс-Уэй кажется мне домом. Я никогда не думала, что это случится, и не заметила, как это случилось. Но это мой дом. Я наконец нашла его.