Бездушные. Искупление - Дарья Данина

***

Агата

Я сделала это только по одной причине. Потому что я хотела это сделать. И всё. Чем ближе был вечер, тем больше я чувствовала волнение. И не только в груди.

- Ты сведёшь меня с ума, Агата. – Рычит, в попытке схватить меня за руку и потянуть на себя.

- Просто дай мне всё сделать самой.

Хлопаю по его руке и читаю на мужском лице удивление, смешанное с восторгом и возбуждением. И поначалу, выглядит так, будто он не знает, куда ему деть свои руки. Они повисают в воздухе, а длинные татуированные пальцы то и дело сжимаются в кулак и снова расслабляются.

Усаживаюсь удобнее, чувствуя, как бархатистая кожа на его члене приятно трётся о мои половые губы. Низ живота напрягается, и отзывается спазмом внутри меня.

Я нервно провожу языком по сухим губам, а Нико в это время не сводит с меня глаз. Смотрит пристально, будто гипнотизируя, забирая у меня ценный кислород.

Провожу ногтями по его груди и задеваю твёрдый сосок. И мне нравится. Мне нравится не чувствовать страх. Нравится, что он позволяет мне сегодня быть сверху. В прямом и переносном смыслах.

Опускаю руку ниже, и когда добираюсь до влажной пульсирующей головки, тут же легко сжимаю её. Нахожу пальцем каплю и осторожно размазываю её по кончику. Николас со свистом втягивает раскалённый воздух, и опускает руки на мои бедра. Больно стискивает на них пальцы, и пытается приподнять меня над собой.

Но я не хочу. Не сейчас. Противостою его рукам, и сбрасываю с себя халат окончательно.

- Агата... - Предупредительный рык, и я соскальзываю с его бёдер. Не поднимаю на него глаз. Он наверняка сейчас удивлён не меньше моего.

Касаюсь губами подтянутого живота и ими же чувствую, как сокращаются его тугие мышцы.

Ещё ниже и, наконец, достигаю цели.

***

Николас

Агата спит, уложив ладошку на мою грудь, и слышу её тихое дыхание. Когда её губки обхватили мой член, я молился, чтобы этот момент длился вечность. Стоило ей поднять на меня глаза, и я готов был сорваться с цепи. Подавил в себе дикое желание намотать её густые волосы на кулак и долбить в этот сладкий ротик, как умалишённый. Чем я это заслужил? Ведь, не заслужил же.

Не смог сдерживаться долго. Движения моих бёдер с каждым толчком становились грубее и напористее. Наслаждение было настолько острым... я понимал, что могу долго не протянуть.

Ухватился за её плечи и рванул на себя.

...

А теперь я не мог заснуть. Каждый раз, когда закрывал глаза, видел, как розовые губки смыкаются на моем члене. Как юркий язычок играет с уздечкой. И эти глаза.

Осторожно убрал её тоненькую ручку со своей груди и нехотя поднял корпус, усаживаясь на краю постели. Тело ныло. Казалось, я забывал о боли лишь тогда, когда Агата касалась меня. Волшебство, мать его.

Слегка размял плечи и, стараясь не шелестеть одеялом, выбрался из постели.

Ноги казались ватными. Пелена с глаз никак не хотела пропадать. Прошёл в ванную и склонился над умывальником. Ополоснул лицо и замер, разглядывая в зеркале своё отражение. Рассечённая бровь, губа. Ссадины на лбу и скулах. Но глаза, черт возьми, я впервые вижу в своих глазах жизнь. Она плещется в них, разбрасывая песчинки призрачного счастья. Почти неуловимого, но такого желанного. Как никогда.

Завтра же скажу ей о предстоящем отъезде. Потому что тянуть до последнего не в моих правилах.

Стряхиваю с пальцев воду и провожу ими по коротким волосам. Выхожу из уборной и откапываю в своём ящике с бельём маленький подарок. Специально сегодня, в перерыве, вызывал ювелира, чтобы подобрать для неё что-то особенное. И подобрал.

Щёлкаю коробочкой, в очередной раз изучая колечко из белого золото, увенчанное чистейшим бриллиантом. Таким же чистым, как и она... хотя, после сегодняшнего вечера...

Не сдерживаю тихого смеха, и прячу украшение обратно. Оглядываюсь на Снежка, и закрываю ящик. До завтра.